Post #817

Одним из последних счастий в моей жизни были хычыны. Конечно, и потом, когда я уехал, счастья случались, но были они уже совсем другого толка. Это были счастья, украденные у жизни, прожитые от нее тайком. Иногда я вспоминаю, как я ел хычыны на склоне Эльбруса, и плачу. В ту нашу поездку я почти не катался: на второй день я упал на твердый наст, и сломал нос и выбил ключицу. Все остальные дни я проходил с рукой в бандаже, прыгая по предгорьям и проваливаясь в глубокий снег. Когда становилось голодно, я спускался в ресторанчик у подъемника и заказывал хычын — жирную блиновидную лепешку с мясом. В наш последний день мне все звонили, говорили, что уже вызывают машину, а я сидел на веранде среди снега и ждал, когда мне вынесут мой хычын на большой голубой тарелке. Я съел его второпях, вытер рабочую руку о снег, и побежал к семье, а через неделю началась война. Это был последний раз, когда я делал что-то очень простое и знал, что у меня есть будущее.