Post #10164

А почитайте! "А вы знаете, что такое Чокурдах? Главный редактор «Популярной механики» Александр Грек рассказывает 👇 ЧОКУРДАХ Существует слово-пароль, по которому жители восточной Арктики 1960-1970-х годов безошибочно вычисляют друг друга — «Чокурдах». Название микроскопического якутского арктического аэропорта 3 класса в устье Индигирки. Аэропорт был построен в начале Великой отечественной войны для обеспечения воздушной трассы Аляска-Сибирь, по которой перегонялись самолеты, поставляемые Америкой по ленд-лизу. После войны он стал одним из звеньев маленьких арктических аэропортов, по которой можно было добраться в отдаленные поселки за полярным кругом. Например, в 60-х годах прямой рейс из Внуково Москва-Певек, выполнявшийся на самолете Ил-14, официально длился 22 часа и проходил с кучей промежуточных посадок с дозаправками: Москва — 990 км — Архангельск — 1073 км — Амдерма — 777 км — Диксон — 740 км — Хатанга — 304 км — мыс Косистый — 669 км — Тикси — 693 км — Чокурдах — 860 км — Певек. При идеальной летной погоде, которой в Арктике почти не бывает. Поэтому маршрут редко укладывался менее, чем в неделю, и легко можно было застрять в пути и на месяц. В середине 60-х годов в Арктику пришли пассажирские Ил-18 — одни из самых надежных и невероятных самолетов, выпущенных в СССР. Это были уникальные машины — с лучшим на то время навигационным оборудованием, возможностью совершать длительный полет при отказе одного из четырех двигателей, и невероятной способностью садиться почти на неприспособленные аэродромы. Достаточно сказать, что до 80-х годов он штатно садился на лёд Колымы в Черском, базе полярной авиации. С появлением Ил-18 дорога в Певек сильно сократилась. Теперь Ил-18 взлетал во Внуково, дозавправлялся в Норильске или Хатанге, и брал курс на Чокурхах — единственный аэропорт в регионе, который мог принять этот самолет. Несмотря на современное по тем временам навигационное оборудование, каждый рейс в арктических широтах был для экипажа серьезным испытанием, не зря лётчики полярной авиации составляли отдельную элитную касту пилотов. Отсутствие надежного наземного радиолокационного контроля заставляли штурманов (на севере это была героическая и уважаемая профессия) на Ил-18 изрядно потрудиться в заполярных рейсах. В ход шли всполохи на экране локатора от заветных брошенных барж, сотен пустых железных бочек, разбросанных у буровых. Бывало, что от Норильска до Чокурдаха штурман при сильном сносе не отрывался от "сапога" — так звали индикатор локатора и навигационной линейки НЛ-10 целые часы при полнейшем молчаливом к себе почтении всего экипажа, не без волнения ждавшего, пока штурман оторвет лоб от "сапога" и выкрикнет: «Курс такой-то!» или «На курсе». Ощущение от посадки на старую и неровную, оставшуюся после войны, полосу в Чокурдахе было еще то — все стыки и неровности бетонных плит пассажиры ощущали на себе, но это никого не расстраивало — радость от завершения полета перевешивало все неприятные ощущения. Не было и особого страха — вера в профессионализм полярных пилотов была абсолютной. Именно в Чокурдахе людей, впервые очутившихся в Арктике ждал первый шок — здесь заканчивалась цивилизация. Вместо привычного стандартного аэропорта вас встречал покосившийся деревянный барак, как правило, под завязку заполненный транзитными пассажирами. Дальше людей развозили вертолетами, самолетами Ан-2, Ан-24, Ил-18 и, «роллс-ройсом» полярного мира — реактивным Як-40. Эти самолеты могли взлетать и садится практически на любое грунтовое покрытие (а другого в те времена и не было), но обладали довольно примитивным навигационным оборудованием и требовали для выполнения рейса хорошей погоды как в аэропорту вылета, так и в конечной точке маршрута. И выполнить это условие было чрезвычайно трудно — ожидание летной погоды могло тянуться неделями, были и месячные рекорды. И все это время люди ютились в маленьком бараке аэропорта. Туалет «типа сортир» располагался на улице и зимой, на знаменитых якутских морозах, мгновенно превращался в сталактит из застывшей мочи, но другой альтернативы не было.