Post #3854

День рождения Бориса Пастернака сегодня. “Вечером того дня, когда в Москве стало известно, что отцу присудили Нобелевскую премию, — вспоминал его сын Евгений, — мы радовались, что все неприятности позади, что получение премии означает поездку в Стокгольм и выступление с речью. Победа казалась нам такой полной и прекрасной. Но вышедшими на следующее же утро газетами наши мечты были посрамлены и растоптаны. Было стыдно и гадко на душе. Мы поехали в Переделкино, он был радостен и светел, не читая газет и ничего не боясь. Его интересовало только, не отразится ли на мне эта кампания”. Еще когда только писатель был выдвинут на премию, советский посол в Швеции получил телеграмму, призванную повлиять на Нобелевский комитет: идеологическая комиссия ЦК сообщала, что "в Советском Союзе высоко оценили бы присуждение Нобелевской премии Шолохову", а "выдвижение Пастернака на Нобелевскую премию было бы воспринято как недоброжелательный акт по отношению к советской общественности". Секретарь ЦК Михаил Суслов и заведующий Отделом культуры Дмит­рий Поликарпов занимались разработкой "строго секретной" программы действий в случае присуждения премии Пастернаку. После того как это случилось, Нобелевский комитет был обвинен не только в политической заинтересованности, но и в разжигании холодной войны, а советская пропаганда начала беспрецедентную травлю писателя. Пастернак был вызван на заседание Союза писателей. И хотя большая часть присутствовавших не имела представления о романе, "антипатриотический" поступок был осужден общим мнением. В результате Пастернак единогласно был исключен из членов Союза за "действия, несовместимые со званием советского писателя". Это означало, что писателя оставили без средств к существованию. В "Литературной газете" были опубликованы якобы приходящие со всей страны письма "отдельных читателей" — "сильный голос советских людей", возмущенных "позорным пасквилем „Доктор Живаго“. Среди выражавших "гнев и презрение" — старший машинист экскаватора Филипп Васильцов: "Нет, я не читал Пастернака. Но знаю: в литературе без лягушек лучше". Ему вторил нефтяник Расим Касимов из Баку: "Меня как рядового советского читателя глубоко возмутило политическое и моральное падение Б. Пастернака. Таким, как он, нет и не может быть места среди советских литераторов". Как до рядовых читателей дошел текст романа, в СССР не издававшегося, остается неизвестным. Даже после того, как писатель вынужден был отказаться от премии, травля не прекратилась. В апреле 1960 года Пастернак начал ощущать внешние симптомы смертельной болезни: стресс ослабил здоровье и ускорил развивающийся рак легких. Через месяц его не стало. "Я очень любил жизнь и тебя, — говорил он жене в день смерти, — но расстаюсь без всякой жалости: кругом слишком много пошлости, не только у нас, но и во всем мире". С использованием источника1 и источника2. #Люди#ВрагиНарода#Культурка