Post #9444

Среди ебанины, унылой и серой, Которая встарь называлась Москвой, Шагал я с какой-то кудрявой холерой, В надежде отведать любви боевой. Развинченным шагом, гусарской походкой Я вел ее типа что в Националь, Мол, типа дружок у меня там работает, Мол, типа, не ссы, оттопыримся, Валь. Смеялась так весело эта холера, Меня заражая и радость даря! Казалось, что весь оптимизм Сэсэсэра Застрял в ее жгучих еврейских кудрях. Конечно, привратник из Националя Послал меня к чорту с холерой моей, Мол, чо вы, щеглы, никого я не знаю, У нас интуристы, валите, ей-ей. Под яблонькой сонной на Яузе где-то Нашли мы с холерой моей уголок. Вот я без штанов, и она не одета, Портвейн из горла, шоколадка и Блок. Какой был задор! Но покой был, и воля, И куча другой несусветной фигни, И Блок, и Высоцкий, и дух алкоголя, И искры из глаз, и из жопы огни. Нет яблоньки той: были домик и садик, А нынче бетонный стоит небоскрёб. Ах, где ты, холера, кудряшки и задик! Пердит в богадельне седой долбоёб. А всё-таки есть что припомнить, однако, Хлебая баланду среди старичья. Чо слюни пускаешь, чо смотришь, макака? Да, яблонька, Яуза. Да, это я.