Страхи мужика

Я отдыхаю, но не могу оставить вас без моего голоса..) Поэтому я приготовила для вас небольшой, но симпатичный рассказик! Этого автора мы еще не слышали, так что знакомимся - Юрий Некрасов. А рассказ называется "Дьяволов фонарь и кофейные зёрнышки" Жила была девушка. Хорошая, добрая, работящая. Хотела она людям хорошее делать, помогать, кофе вкусным угощать, а не шло дело.. пока не пришёл к ней Дьявол и не подарил три волшебных зёрнышка.. Что же было дальше? И нужно ли нам волшебство? Давайте послушаем..) Отличного вам дня и прекрасных выходных!

Владик взял Найду, снял каршеринг и пропал. Гнал ночь без остановки, бросил тачку, где позволило приложение, снял квартиру посуточно и отрубился. Ближе к ночи голод выгнал Владика за едой. В круглосуточном подвальчике он купил острый Доширак, Балтику нулевку, три пакета мокрого корма и сникерс. Подъезд встретил его жутким предчувствием, и Владик рванул на пятый, перепрыгивая четыре ступеньки зараз. По полу спальни плыли клочки шерсти. Владик заподозрил неладное и побежал, запинаясь и повторяя: «Неладное неладное неладное», пока не обварился взглядом о Найду. Овчарка лежала на кровати, взбив одеяло, раскидав лапы под болезненно-острыми углами. Из глубины Найдиных глаз на Владика смотрела жена. От крика в глазах Владика лопнули сосуды, но даже сквозь кровавую пелену, он видел, как Найда встает и на задних лапах идет к нему, стараясь ступать грациозно, виляя собачьим задом так, точно соблазняла. #писатьбольшенекому#невидимыечернила#страхчтотворит#приниматьад

Немного нытья и новый хоррор В 2018 году я попытал удачи и отправил на конкурс чтецов короткого хоррора Самые страшные чтения две зарисовки: Царь чешуи (про вторжение лавкрафтианских чудовищ в нашу реальность) и Вид из окна на широкую улицу (шизофренический бытовой кошмар). Оба текста организаторам не понравилась, и Бог/Бес бы с ними, в толкованиях ужасного мы редко совпадаем. Был еще третий текст Эдгар Алан По, надо было посылать его, он попроще, ПРО КОТА и более явный, но я выбрал свои загогули. В этом году Самый страшный фестиваль, традиционно проходит в Питере окрест Хэллоуина. Удачи и сил организаторам, пусть все пройдет огонь и сера, текст я написал, но даже не стал никуда отправлять. А с вами поделюсь. Владик падает Владик не хотел, чтобы у него появилась жена. Женщин он недолюбливал и стыдился, помнил, как ругала его мать, щелкая линейкой по бугорку детского пениса, торчащего из трусов. Природа и отец, которого Владик никогда не знал, наградили его чрезмерно крупным хозяйством. И это почему-то возмущало и докрасна накаливало мать. Потом были еще случаи: в мужской раздевалке пацаны требовали показать чудовище, оттягивали свои трусы и мотали головами, не в силах отменить сравнение. Но за член Владика не гнобили. А вот девчонки, особенно, в старших классах, прям-таки охотились за его змеем. Однажды впятером притиснули Владика к стене в коридоре и самая бойкая — баскетболистка Федорова засунула ему всю пятерню в ширинку. Владик ощутил ее липкую от любопытства ладонь и обмяк. Федорова взялась за него как за поручень в автобусе. Ну, девки, — потрясенно сказала она, — я такого даже в порнухе не видала. И они расцепились, рассыпались, спрятали взгляды, а Федорова все стояла и держала Владика за член, тепло дыша ему в ухо. Больше в эту школу Владик не ходил. Матери соврал, что она сгорела. Мать хмыкнула, и через три дня Владик пошел в другую. Но знание о его чудовищном шланге просочилось и туда. Пришлось вцепиться в школьную науку и выдавить ее экстерном, как гной. Некоторым спасение стали широкие рэперские штаны. Но женщины все равно чуяли змеиным каким-то своим чутьем, что Владик отличается от других мужчин. Владик сбежал из дома, украв у матери три котлеты денег, которые она прятала от него в разбитых валенках. Как опытный шулер танцует колодой, шафля ее сквозь пальцы, так же Владик растасовал несколько городов, выбирая их наобум, по первой букве или внезапной обонятельной ассоциации. Неожиданно он нашел себя в Туле. Здесь Владик стал жить один, завел собаку — огромную, совершенно равнодушную ко всему овчарку. Назвал Найдой. В детстве у бабушки была Найда. Черная беспородная злыдина, которая брехала и кидалась на всех, кроме Владика. Его для Найды почему-то не существовало. Вот и теперь Владику нужна была живая тень рядом. Чесать за ухом, кормить, выгуливать. Проявлять внимание самому, не привлекая ответа. Что еще радовало, в Туле никто пока не знал о Владиковом оснащении. Он понемногу оттаял. Стал ходить в кино, посещать музеи, гулял без оглядки, прожигая наследство из валенков. Пока не узнал, что у него появилась жена. То, что это именно жена, Владик понял сразу. Она не подходила. Не пыталась с ним заговорить. Только смотрела. Сквозь витрину. Из окна автобуса. С той стороны улицы. Всегда разная женщина. Иногда взрослая, разбитая работой и бытом, порой юная, первый-второй курс, яркий румянец и юбка над коленом, раз встретилась Владику жена-старуха, еще крепкая, с огромным клювом Бабы-яги. И все они молчали. Смотрели. Изучали Владика. И это было самое страшное. Потом он начал видеть жену в инстаграме. С плакатов на стенах. Жена ехала с сольным туром по стране и обещала навестить Тулу. Жена торговала мобильными в молле. Жена разносила почту. Жена пророчила погоду, но стоило ей встретиться взглядом с Владиком, как она замолкала. По телевизору это было особенно жутко. Владик слышал, как они шелестят плащами, дождевиками и платьями, сужая круги. Владик слышал стрекот их ресниц. Владик слышал тонкую измену их парфюма, всегда разного, всегда будоражащего и сильного.

Bye Sweet Carole Недаром в названии канала страхи. Я люблю ужасы. Не настоящие, чаще всего кровью и насилием спаянные с потерями и риском для жизни. Я люблю выдуманные ужасы, пусть даже за титрами спрятаны реальные события, все равно это — понарошку. Тем круче, когда хорроры берут высокую планку изобразительных средств. Артовые, стилевые Смешные, дикие Вычурные, ударные Простые, угарные Меня невероятно восхищает и интригует, какой свободой наделяют автора грязные, перепутанные меж собой, пропеченные драмой и персональным видением, классические жанры: комедия, боевик, триллер. Вот и нынче я восхищаюсь компьютерной игрой (фиг знает, что там с геймплеем, картинка какая! Концепт!). Зацените и вы. #зрижри#неигралновосхищаюсь#приниматьад

Представьте себе европейский город начала XX века, смешавший в себе Париж, Будапешт и Барселону. Только-только отзвучала гражданская война, город полон рабочих и аристократов, молодых художников-бунтарей и псов режима, всем есть, о чем спорить до хрипа, а некоторые споры оканчиваются ударом навахой. По ночам в город проникают сны, особенные, очень реалистичные, из некоторых даже вываливаются самые что ни на есть живые (кто?!) существа. Главная героиня (совсем другая, не похожая на Иву, девушка) приезжает в город, чтобы отдаться мести. Или ее ведет пиратская радиопередача, которая рассказывает сказки в прямом эфире? И все это имеет какое-то отношения к мышам на аэроплане. И к стаду инфернальных свиней. И к заговорщикам. И к фургону с надписью «Молоко». И к дворцу президента. И к пропадающим детям. И к сложной любовной истории певицы. И, разумеется, к человеку, который должен умереть, потому что на войне он совершал ужасные вещи.

Сегодня идеальный день, чтобы предзакать первый том романа Дмитрия Колодана «Пересмешник на рассвете». Почему именно сегодня? Предпросмотр показывает одну цену, а в заказ записывает другую — гораздо меньше. Вдруг вы экономный! Почему именно Колодана? Потому что 1) Колодан — гениальный автор современных сказок для взрослых, 2) Колодан — концентратор всевозможных фактов и мифов, которые перемешаны в нём самым неожиданным образом и обретают над ним таинственной властью: будят по ночам и заставляют записывать всё, что им взбредёт в голову, 3) Колодан — сам свой собственный персонаж; я в жизни не видела автора настолько откровенно выбравшегося в наш мир из мира собственной прозы. Почему вообще надо покупать первый том? Потому что второй том будет совсем скоро! Вы как раз успеете дочитать первый, но ещё не успеете изодрать обои в подвале в жажде новой дозы. Да а что там в книге-то? Да какая, собственно, разница? Что-то безумное и прекрасное. А где же покупать? В любом удобном для вас магазине. Я предзаказала в Буквоеде!

See you on the Other side Ступив на летное поле, парень спохватился, начал шарить по карманам. Флакона с сосудосуживающим не было. Парень обернулся на автобус, даже дернулся, но двери закрылись, автобус уехал. Парень вытащил упаковку бумажных платков, с треском выдрал один и начал сморкаться. Он делал это громко, с отчаянным старанием. На него косились. Поле заметал редкий снег. Люди стояли у трапа в самолет нахохленной недоброй массой. Бортовая проверка затягивалась. Гудели, наливаясь уверенностью, моторы. Парень трубно сморкался и никак не мог остановиться. «Хватит уже», — не выдержала пожилая леди и дернула парня за рукав. Он посмотрел на нее каштановыми скорлупками глаз. Ни тени смысла не было в этом взгляде. «Даун что ли?» — леди отодвинулась и машинально вытерла пальцы о плащ. Парень выпустил платок, тот комком побежал по бетону в сторону взлетки. «Вот урод», — отвернулась к своему бойфренду девушка в крикливо яркой неоново-розовой шапке. Парень поднес руку ко рту, согрел ее дыханием и послал вслед платку воздушный поцелуй. Платок поймал его и развернулся во внезапную ширь. «Что?!» — люди оборачивались. Платок раскинул огромные, по десятку метров крылья и уверенно шел на взлет. «Не может быть!» «Это... правда?» «Я… снимай скорее, снимай!» Десятки телефонов свидетельствовали чуду. У границы полетной мембраны, где агатово-черное потустороннее небо смыкалось с бирюзовым сиянием защитного экрана, платок вспыхнул алым. И пробил дыру в открытый космос. «Это ледокол! — закричала девушка в розовой шапке. — Ледокол, понимаешь?!» С громким стуком самолет закрыл оружейные люки. Пассажиры с ужасом и недоумением смотрели, как гаснут фальшивые маяки в плексигласовых сферах. Как уходят внутрь борта антенны активного тока. Снайперы, что должны были охранять полет, откидывались в своих креслах и тут же засыпали. Напряжение покидало борт едва заметной вибрацией. Это пилоты отключали модули пассивной защиты. «Мама, нас не съедят?» — мальчик лет восьми озвучил то, что дымилось и корчилось у всех на языке. «Борт номер восемь три дельта тринадцать, — заглушая крики волнения и восторга, разнесся по полю гром из динамиков аэропорта, — взлет по чистому фарватеру. Немедленно!» Платок шел все выше, травил трассу алого коридора, в который силились, но не могли пробиться тени. Привлеченные светом платка, ослепительно-белые, больше кита и страшнее кракена, они метались по ту сторону черного неба, бились об экран расколотого льда. И отступали, чтобы вновь и вновь, с бессильной яростью штурмовать неподвластную им стену. Люди поднимались на борт без страха, некоторые даже забывали осенить себя кругораспятием. Сегодня им нечего было бояться. Парень пробил для них старое небо. В салоне оказалось, что он сидит в среднем ряду. Пожилая леди уступила ему место в проходе. Весь полет она спала. Everything is peachy keen Apple music #писатьбольшенекому#приниматьад#мыпродолжаемслушатьголоса#невидимыечернила

Пока не ударила ночь, вспомнил, что сегодня великой группе Prodigy исполнилось 35 лет. Мои истории с ней такие: Иногда перед важными выступлениями мне нужно накачать себя энергией, я надеваю большие наушники (важно, чтобы между мной и миром была граница, шумодав отгрыз лицо моменту, а басы бешено качали сквозь голову), включаю что-нибудь надежно мощное (и Prodigy здесь мне верные друзья, как и Limp Bizkit, Oomph!, Аффинаж) и наполняюсь гневом. Мне нужен именно он, килотонны управляемой ярости. Это слово запускает лабиринт воспоминаний: 2006 год, мы под Новосибирском на «Играх Престолов», я играю Джоффри и тотально отказываюсь признавать себя плодом инцеста. Нед Старк жив, его вытаскивают из застенков и он объявляет, что все дети Серсеи — от ее брата Джейме, но он готов решить спор Судом Семерых — это поединок семеро на семеро. Я, Тайвин, Джейме, Пес, белый гвардеец, Тирион и Лорас Тиррелл стоим с одной стороны поля. Напротив Старки: Нед, Робб, их мастер над оружием, верные вассалы. И я начинаю гнать: «Нам! Нам! Нам! Нам! Нам! Нам! Нам! Нам! Нам ЯРОСТЬ!» — нагнетая и разгоняя девиз дома Баратеонов. Я сражаюсь за свою честь. Мы начинаем, я срываюсь с места, лечу на строй противников, обхожу с фланга и втыкаю свой клинок в бок и спину Неда Старка. Память выталкивает меня в другие дни, битвы, игры, полные ненастоящего насилия. «Нам ярость — вам боль» — универсальное правило неслитого конфликта, кто-то умеет накручивать себя и стравливать эмоции, превращать энергию в действие, кто-то нет. И вот я думаю, как невероятно помогали бы мне невидимые наушники на игре, да и в жизни тоже, насколько быстрее и надежнее я влетал бы в целевое состояние накрученного и разогнанного, готового действовать, рвать, метать и защищать. #prodigy#намярость#приниматьад#моири

Я сейчас соучаствую курсу «Невидимые чернила». Это абсолютно фоновый, как проветрить писательский дом, процесс. От тебя ничего не требуют (только приоткрой окно), раз в пару дней на почту приходит письмо о писателях и писательницах, их судьбе, практике, мытарствах и сложностях. Ты сам выбираешь, делать или нет задания по мотивам этих писем. И вот что я заметил: Пример пробуждает желание, в моем случае, ответить: написать зарисовку, письмо, комментарий. Это еще не про соответствие, но про совместное путешествие. Как только я пишу законченный художественный текст, начинаются качели: я — Бог, нет, я — лох, повторить. Как писатель я никогда не нахожусь в покое/в равновесии. А вот это уже про соответствие гребучим внутренним стандартам, никак от себя не отколебусь. Рефлексия носит более карательную функцию: пресловутая и ненавидимая мной максима «писать надо лучше», хотя «Невидимые чернила» твердят: «Пиши» (для себя/противу болезни/для ангелов/ради тишины/чтобы кричать/миры должны гореть/в молчании слово, а свет лишь во тьме — выбери свое и побудь с этим). Просто писать в пустоту — слишком привычный (и роковой для меня) паттерн. Никаких выводов в начале пути, only scratches on the margins. #писатьбольшенекому#невидимыечернила#приниматьад

О чем говорят мои 47 лет? Я прилетел в родной Екатеринбург, чтобы через два часа в Белинке (библиотека имени Белинского) полчаса читать какой-нибудь свой текст. Как тру уральский автор. А еще увидеть мальчиков из «Мужественности», болтать с мамой и дочерью. Ходить родными, темными от осени, звонкими от опавшего золота, улицами. Вспоминать свой золотой век 2000 — 2004. Знать, что тогда не вернется никогда. Выходить от психотерапевта, улыбаясь. Потому что взрослым быть страшно, но мои 47 — все еще вполне мальчишечий возраст. Перечитывать свои рассказы и удивляться. Смог раньше = смогу и дальше. Встречать далеких-близких, мы разъехались три года назад, разлетелись опавшими листьями, но вчера сошлись на Оперном и проговорили четыре часа нон-стоп. Понимать, что застрял в ощущениях 27-30. Не всегда узнавать себя в зеркале, но это побочный эффект лысого «скафандра» внешности: кто этот мужик по ту сторону, друг, двойник или попутчик? Называть себя «ты». Сегодня я буду читать что-то из #retrosovietwave: Мы с Никиткой Счастливый день Фирмовые штаны Перечитал их вчера, недурно вышло. Пусть и у вас все получается. Поздравления принимаю: Теплом и любовью. Вниманием: пишите отзывы на мои книги, дарите впечатления и эмоции, зовите делить с вами жизнь. Деньги очень актуальны (оранжевый айфон сам себя не купит!), к +79222256251 привязаны Альфа, Тинек и Сбер. Обнимаю вас всем собой. Начинаю сорок восьмой год своей лучшей жизни. Для вас поет Lana Del Rey, знающая толк в Love. #деньдлясебя #47 #приниматьад

Пришла девочка в свой двор. Чужой это двор. Подошла к своему дому. Чужой это дом. Набрала номер своей квартиры. Молчала чужая квартира. Зашла за своей соседкой. Та ее не узнала, в лифт не пустила. Поднялась девочка лестницей на свой этаж. Не узнать этаж. Нашла свою дверь. Совсем другая дверь. Звонила. Не открыли. Стучала. Тишина. За ручку взялась — открыто. Зашла. С кухни пахнет подгорелым. Шкворчит что-то. Зашла, сапог не снимая. У плиты дьявол яичницу жарит, под нос чертыхается, варочную панель проклинает. Посмотрел на девочку через плечо. Молчат. Положил дьявол себе половину яичницы с траурным краем, другую девочке на сковороде пихнул. Смотрят друг на друга. «А стулья где?» — спросила девочка. «Стоя больше влезет». Поели. «Залей водой», — велел дьявол и в комнату ушел. Девочка за ним. Смотрит, а комната всего одна. И диван один. Дьявол уже лег и к стене отвернулся. На часах полночь, от зевоты скулы сводит. «Свет потуши», — бурчит из-под одеяла дьявол. Щелкнула девочка выключателем, шторы плотнее задернула. Делать нечего, легла с дьяволом. Поверх одеяла лежит. Дрожит. Зябко. Тянет из окна. Тянет из-под балкона. Из души набекрень тянет. «Заболеешь — помрешь», — сонно пообещал дьявол. Залезла под одеяло. Лежат. Молчат. «Чего у тебя копыта такие холодные?» — не выдержала девочка, и тут они как заржут оба. Наутро пришли в кофейню. Ветер запустил снежные косы глубоко в оконные дыры. Дьявол плотнее закутался в шарф и начал выметать мусор. Девочка собрала пакеты с кофе. Почти все целые. К обеду наладили свет, зарядили кофемашину. На скотч и картон залечили витрину. «Одно бы зернышко», — не выдержала девочка. «Не вижу здесь ничего, с чем бы мы с тобой на пару не сладили». Потянулись люди. Самые обычные, с серыми лицами и веселые, в телефонах и задумчиво нездешние, пустые от работы, тяжелые от привычки быть несчастными, влюбленные, сердитые, хохмачи и хамы. Совсем другая публика. «Без фонаря — всё не то», — отвернулась и расплакалась девочка. Очень ей было себя жалко. Не для себя же она все это сделала. Не на себя же истратила последнее зернышко! Дьявол закрыл кофейню на ночь, оставил одну только лампу, налил себе стакан воды. «Иди сюда, — позвал девочку мягко, — научу как с ИП разбираться». И она вспомнила, как быстро согрелись вчера его копыта от тепла ее ног. Tiamat — Born to die (ЯМузыка) Apple Music #ночнойсамолет#невидимыечернила#япишуэтовосне#писатьбольшенекому#приниматьад

Приходили мохнатые от снега полярники, пили кофе с коньяком, приходили индейцы в куртках с бахромой и в лоснящихся от конских боков штанах, пили черную смолу из наперстков, приходили космонавты с «Мира», пили из пакетов, тюбиков, иногда из кружек, но их кофе кружил вокруг пузырями, очень всех такой кофе смешил, приходили хипстеры, славили лавандовый раф, приходили аутишники, слава тройному эспрессо и коду до пяти утра, приходили метростроевцы, пили советский со сгущенкой, приходили студенты, пили чай, девочка предлагала кофе за так, студенты были нищие, но гордые, чай! Видела девочка много боли: рассеянный склероз и потерянные документы, черные молнии разводов и порванные трусы с британским флагом — очень важные трусы, памятник отношений! Все время порывалась сжать в руке последнее зерно и прогнать беду, но никак не решалась. Вдруг не то? Вдруг что важнее грянет? И все же не выдержало сердце, треснуло, когда пришли в кофейню три женщины. Жизнь у каждой стряслась своя, а беда вышла общая. Сидели тесно, роняли тяжелые слезы в чашки, молчали. Сумки к себе прижимали как мальчишек своих потеряннных. Не выдержала девочка, не каменная. «Пусть все живыми вернутся». И снова сей же миг явился дьявол. «Я что говорил? — зашипел, пятнами весь пошел, хвост торчком, посетители крупой врассыпную. — Я о чем предупреждал?!» Девочка лишь руками развела. Хрустнуло последнее зерно. И тут же лопнула витрина, камнем в нее кто-то снаружи засадил. Фонарь упал и вдребезги, палкой по нему, потом ногами. Кто-то пискнул, кто-то побежал. «Опять эти! — девочка отняла руки от лица, одна из матерей уже безо всякой скорби, с одной усталостью на лице, протянула ей руку, — Вернулись и всё с ума сходят. Думают, что всё еще там, врагов ищут, пьют, как дикие. Никакого сладу нет!» Девочка посмотрела на свою кофейню, никакого тепла здесь больше не было, сломался уют, разбежались люди. Заплакала девочка и домой пошла. Вспомнила, что не была там весь год, что кофе людям наливала.