Post #1840

«Нет», — Митька упал вдоль стены, но не разбился, повис на кресле, только теперь ощущая, насколько дорого дается ему шкура пацана Митька четырнадцати лет. «Не верит?» «Цепляется». «Да и пусть». «Нет, Сеня, — Митька вспомнил, как взрывалось и хороводило над ним небо, каким настоящим и подлинным оно было, и как оно обесцветилось, протухло, когда Нина отказалась в него верить, — детали. Она все время рвется о сущие мелочи. И мы не можем предсказать, что сломает ее в следующий раз». «Сколько еще?» «Не знаю, день, месяц, полтора». Арсен подошел к окну и отдернул тяжелую, в три слоя проклепанный блэкаут, штору. За окном сияли тысячи звезд первой величины. Они двигались. Наступали. Они наставили на нас свои острия. «У нас две недели, — повторил Арсен то, что жгло Митьку изнутри, — две недели, чтобы заставить этих детей поверить. Как хочешь!» Митька посмотрел на свои руки. Левая мелко тряслась. Колено. Как же у него ныло колено. «Две недели, — козырнул генерал-лейтенант Дмитрий Конюшенко, сто три года ему было четырнадцать, он командовал третью космических сил Земли, — разрешите идти». Кивком отпустил его Арсен Семенов. Сел. С кряхтением выдрал ноги из тесных сапог. И стал наблюдать, как галактика летит им навстречу. #писатьбольшенекому#япишуэтовосне#retrosovietwave