Post #473

Вижу мнения, что художественная литература это для дурачков, и ничего полезного в ней нет, давайте все будем читать нон-фикшн. Так вот. Иной раз в художественных романах можно для себя найти то, что будет гораздо ценнее тонны прочитанных учебников и прочей научной литературы — человеческий опыт и обстоятельства, которые при прочих равных можно соотнести со своими. Вот, например, цитата из романа «Дениэл Мартин» Джона Фаулза: Оба голосовали за демократов, но расходились во взглядах на войну во Вьетнаме: это неожиданно выяснилось как-то во время ланча. Марсия считала, что следует из Вьетнама уйти – они не имеют права там оставаться; Митчелл же проявил несколько поношенный шовинизм: он согласен, что не надо было вообще туда лезть, но раз уж влезли, надо довести дело до конца. Оба страшно разгорячились. Марсия даже вооружилась статистическими данными – потери, затраты… – Да я не спорю, Марсия. Я и сам знаю эти цифры. Если б дело только в цифрах – кто бы спорил. Сокращаем потери, уходим – и вся недолга. Марсия смотрела в стол. – Интересно, ты долго станешь работать с программой, если вирус там обнаружишь? – Господи, это же совсем разные вещи. Это же люди. Ну откажемся мы от всего этого плана. Только тогда не проси меня объяснять все «почему» тем ребятам, у кого жизнь покалечена. Ну я хочу сказать – как ты это объяснишь? Простите, парни, мы вас случайно не тот матч играть отправили? – И с чего это ты таким агрессивным стал? – Ох господи. «Агрессивным!» – Растерявшись от такого наскока, бедняга несколько раз кивнул и наконец смог усмехнуться Дэну. – Вы уж нас простите, пожалуйста. Очень распаляемся из-за всего этого. Может, просто опыта не хватает – отступать. Но Марсия не желала сдавать позиции. Обратилась к Джейн: – А что в Англии по этому поводу думают? – Думаю, мнения разошлись. Как у вас. – В Оксфорде Джейн была активным участником кампании против войны во Вьетнаме, – сказал Дэн. – Если распространение небольшого количества листовок можно назвать активным участием. – Так вы – против? – спросила Марсия. – Боюсь, что да. От всей души против. Она бросила быстрый взгляд на мужа. – Митч на самом деле тоже против, только не хочет признаться. – Не хочет признаться, потому что не уверен. В этом все дело. – Он взглянул на Дэна. – Европа, да? Согласен, конечно, это где-то у черта на рогах находится. Только я смотрю на это как на Вторую мировую. Как это тогда было с вами и нацистами. То есть я что хочу сказать – если с ними до самого конца не воевать, где они-то остановятся? Джейн возразила: – Насколько я помню, Гитлер заявил о своем намерении завоевать Британию. Мне кажется, руководители Северного Вьетнама вряд ли намереваются переплыть Тихий океан. Ее с явной охотой поддержала Марсия: – Вот именно. – Постой. Простите, пожалуйста, а ваша позиция – не упрощенчество, если речь о коммунизме идет? Как я слышал, за Ханоем еще кто-то стоит, верно? Марсия вмешалась прежде, чем Джейн успела ответить: – Ну и что? Будем решать эту проблему, когда она возникнет. – Господи боже мой, детка, да она же уже возникла! Спор продолжался еще несколько минут, и Дэну стало казаться, что это скорее не политическая, а лингвистическая или – в данном случае – еще и психологическая проблема, тот случай, когда волнения из-за личной жизнеспособности усилены опасениями за жизнеспособность страны; тут, разумеется, была и неспособность регулировать собственный дискурс, видеть иные перспективы. Он прекрасно понимал, что на самом деле беспокоит Митчелла – проблема свободы: хоть на посторонний взгляд он и выглядел как человек с промытыми до предела мозгами, он верил в свободу как в панацею от всех мировых бед. Джейн высказала предположение, что коррумпированность южновьетнамского правительства вряд ли свидетельствует о существовании там свободного общества, но Митч этого не принял. Там надо провести свободные выборы.