Post #8412

1918 год, Гражданская война, денег нет вообще. А платить людям - надо. Будущий наркомом финансов Якутии, просветитель Семёнов находит на складе пачку этикеток от мадеры, кагора, портвейна, хереса. Это не странно - до революции вино часто разливалось в чистые бутылки, а этикетки давались покупателю отдельно, как свидетельство качества напитка. Семенов решает - вот это и будет деньгами. Пишет от руки «1 рубль», «10 рублей», ставит печать, подпись и запускает это в оборот. Местные принимают на ура. Девяносто процентов населения неграмотно, но зато все знают, как выглядит этикетка от портвейна. Бумажкам доверяют - ведь на них стояла подпись Семёнова, человека слова и "фициальна печать". Система работает. Люди получают зарплаты и выплаты за пушнину, покупают еду, платят за услуги. Максим Горький, получивший несколько образцов этих денег от самого Семёнова, был в восторге. В 1929 году он написал очерк «О единице», где рассказал об этом эпизоде как о примере настоящей человеческой изобретательности. Спустя годы, в 1960-ых, исследователь Лазарь Розенберг отыскал в архиве Горького три сохранившиеся «купюры» — одну «мадеру» на рубль, «кагор» на десять и «портвейн» на двадцать пять. На каждой - номер, подпись, фиолетовая печать. Кто-то спросит «а где же водка?». Водка лилась рекой, но «казенная» продавалась без этикеток - различаясь только цветом сургуча, белый - «очищенная барская», красный - «простая народная». Когда советская власть выпустила официальные дензнаки, все «винные деньги» погасили 1 к 1. Но осталась легенда: о человеке, который буквально напечатал экономику на бутылочных этикетках — и заставил её работать. Сейчас такая этикетка-купюра стоила бы на аукционе около 4 млн. рублей - из-за своей редкости.