Post #9182

В восьмидесятые на Таганке, в двух переулках от легендарного театра, работал человек, к которому шли те, кому больше не к кому. Рапорт сотрудника городской управы МВД рассекречен в архиве ГАРФ. Его знали подпольные бильярдисты, картежники, ставочники с ипподрома и клиенты букмекерских контор - в Москве любили ставить на футбол и хоккей. Пожилой еврей, формально мастер по ремонту часов и ювелирных изделий в советском "Доме быта". На деле - один из ключевых скупщиков теневой Москвы. Защищенный официальной работой ювелира, "крышей" от криминальной элиты города, а дома - редкостью для СССР: железная дверь, замаскированная под обычную, дерево и дермантин. Некто "И." с птичьей фамилией был тончайшим психологом. Он принимал в залог все, что имело цену - антиквариат, часы, раритетные книги, иконы, импортную электронику, одежду, картины, технику, иногда автомобили. Пока большинство советских граждан ждали тиражи "Спортлото" и играли в "дурака" на щеланы, у него крутились вполне "расстрельные" суммы. А еще у него была опция "для совсем своих", Когда человек был "свой", с рекомендацией, но уже на дне, старик доставал чистый лист. Давал обычному человек ровно 100 рублей, "уважаемому" - 500 рублей. Этого часто хватало, чтобы хватило вернуться в игру. Взамен брал расписку: "Передаю во временное пользование свою бессмертную душу с правом продажи и использования по усмотрению хранителя". Три дня. Выкуп - 150 или 750 рублей. И ез угроз. Без насилия. Работал страх. Советский человек мог называть себя атеистом, верить в партию или космос, но формула "продажа души" пробивала ужасом. Девять из десяти возвращались. Или просили отсрочку. Еще неделя - уже 200 или 1000 рублей. Деньги добывались или находились. Бумажку забирали обратно почти всегда. Естественно, со скупщиком плотно работали милиция и КГБ. Для оперов он был ценнейшим источником, способным сообщить о появлении краденого или вещей "с мокрухи" — особенно от гастролеров, которым шепнули про "старого еврея". У Комитета были свои резоны: - "И." исправно докладывал о тех, кто начинал падать на дно — инженерах секретных НИИ, сотрудниках предприятий ВПК или партийных работниках. Выгода была двойной. С одной стороны, Контора заранее узнавала о риске: такого человека могли попытаться завербовать враги, используя его зависимости и долги. С другой — КГБ получал абсолютно управляемого и уязвимого агента, дошедшего до состояния "продал душу, чтобы играть". Умер известный скупщик внезапно — в 84 года, сразу после дня рождения внука. После его смерти квартиру взламывали дважды. То ли искали золото и тайники, то ли пытались выкрасть те самые расписки на невесомое и неосязаемое, что старик ценил дороже любых денег.