Post #3246

Соборяне 🤩 Вчера набрела на пьесу «Старгород» Нины Садур — по моим обожаемым «Соборянам» Лескова. Спасибо, конечно, Нине Николаевне, что вытащила на сцену чудных лесковских попов, но так мне не любо, когда она по чужим стопам — у неё и свои ступни крепки. Из скромности какой ли христианской разве что оммажики эти её то Гоголю, то Лескову? Подобострастие несмелого женского таланта. Садуровская драматургия доводит меня до оцепенения, до детской дрожи первого покаяния — как когда в пять лет давишь роликовым колесом выпавшего из гнезда птенца, и мама впервые не способна тебя утешить. Лесковская проза доводит меня до хохота искушенной старушки, которая забыла, что книга способна утешать. Мне, похоронившей вместе с вывернутыми кишками птенца и брачные фантазии, особенно в сладость пришлась поповская чета Туберозовых. Любуюсь их любовью с монашеской завистью. Поглядите-полюбите эту парочку: Заношу препотешное событие, о чем моя жена с дьяконовым сыном-ритором вела сегодня не только разговор, но даже и спор. Это поистине и казус и комедия. Спорили о том: кто всех умнее? Ритор говорит, что всех умнее был Соломон, а моя попадья утверждает, что я, и должно сознаться, что на сей раз роскошный царь Сиона имел адвоката гораздо менее стойкого, чем я. Ох, сколь же я смеялся! И скажите, сделайте ваше одолжение, что на свете бывает! Я все это слышал из спальни, после обеда отдыхая, и, проснувшись, уже не решился прерывать их диспута, а они один другого поражали: оный ритор, стоя за разум Соломона, подкрепляет свое мнение словами Писания, что «Соломон бе мудрейший из всех на земли сущих», а моя благоверная поразила его особым манером: «Нечего, нечего, - говорит, — вам мне ткать это ваше: бе, да рече, да пече, это ваше бе, - говорит, - ничего не значит, потому что оно еще тогда было писано, когда отец Савелий еще не родился». Тут в сей дискурс вмешался еще слушавший сей спор их никитский священик, отец Захария Бенефактов, и он завершил все сие, подтвердив слова жены моей, что «это правда», то есть «правда» в рассуждении того, что меня тогда не было. Итак, вышли все сии три критика как есть правы. Неправ остался один я, к которому все их критические мнения поступили на антикритику… Только что прихожу домой с пятком освященных после обедни яблок, как на пороге ожидает меня встреча с некоторою довольно старою знакомкой: то сама попадья моя Наталья Николаевна, выкравшись тихо из церкви, во время отпуска, приготовила мне, по обычаю, чай с легким фриштиком и стоит стопочкой на пороге, но стоит не с пустыми руками, а с букетом из речной лилеи и садового левкоя. «Ну, еще ли не коварная после этого ты женщина, Наталья Николаевна! <…> Она со всею своею превосходною скромностью и со всею с этою женскою кокетерией, которую хотя и попадья, но от природы унаследовала, вдруг и взаправду коварно начала меня обольщать воспоминаниями минувшей моей юности <…> Попадья моя выходит наипервейшая кокетка, да еще к тому и редкостная, потому что не с добрыми людьми, а с мужем кокетничает. А это в заключение — всем суетящимся в счастливом брачном житии (наставляю, дочитавши, крестить и в сердце целовати своего возлюбленного спутника ко спасению): Оттоль поступил бы в монашество, как другие; был бы с летами архимандритом, архиереем; ездил бы в карете, сам бы командовал, а не мною бы помыкали. Суетой сею злобно себя тешил, упорно воображая себя архиереем, но, приехав домой, был нежно обласкан попадьей и возблагодарил Бога, тако устроившего, яко же есть. 🤩 «Соборяне», Н. С. Лесков.