Post #460

Это пришло мне в голову в Новом театре, когда двери открылись, впустив холодный свет: не забывай, еще февраль. Белый пес Чарек. Почему не Шарик? Торчащие уши. Красивый. Я испытываю мимолетную влюбленность. Такую же я могу испытать к хорошо сшитому пальто, опрятному мужчине или бутыли из голубого стекла. Когда я рассматриваю свое прошлое, словно такую бутыль, я не действую, в противоположность самому действию, которое я наблюдаю. Я стою над Яузой, Алиса меняет кассету в камере, и я вижу ее тень, удлиненную заходящим солнцем. У меня в руках баскетбольный мяч. Я хочу, чтобы он ударился о чугунную ограду и вернулся ко мне, но промахиваюсь. Мяч падает в реку. Яуза впадает в Москву, солнце садится, и Алиса с ее камерой навсегда остается длинной тенью на пыльном зеркале воды.