Post #1666

«Грозовой перевал»: подавляемое влечение. Сходила наконец на новую экранизацию «Грозового перевала». Естественно, ни с чем не сравниваю и смотрю как с чистого листа, понимая, что это отдельное произведение. Кино это диковатое, гротескное, телесное, некрасиво-красивое и до мурашек честное. Начало скрыто от наших глаз, но мы всё слышим: звуки, которые принимаем за секс, оборачиваются предсмертной агонией повешенного. Либидо и мортидо, Эрос и Танатос сведены в одну точку. И этот же мотив возвращается в жутком, почти метафизическом образе — эрекция повешенного. Смерть и похоть, грех и искупление, трагедия повешенного и смех наблюдателей. Главная тема фильма — подавленное влечение. Та самая дикая, животная тяга друг к другу, которая разъедает изнутри. И вся драма держится на внутреннем сопротивлении: «он не должен узнать, как я люблю его». Нас тянет, мы не можем быть вместе, но и порознь — смерть. В фильме много эротических нетривиальных сцен. 🖤 Она тайно наблюдает за садомазохисткими играми, он оберегает её от этого зрелища силой — закрывает ей рот и глаза. 🖤 Чуть позже она затыкает ему рот травой, он берет её пальцы в свой рот. Это визуальная метафора невозможности высказывания, запрета на проговаривание того, что разрывает изнутри. Герои задыхаются от собственных чувств и буквально затыкают друг друга, чтобы не сорваться. 🖤 Сцена в карете — безусловно, одна из сильнейших. Снова пальцы, жадные рты, он облизывает её шею, лицо. Шепот: «Я ненавижу тебя... Я люблю тебя». Это та самая полярность, которой режиссер гениально жонглирует весь фильм. 🖤 Он уходит, отвергнув ее, но возвращается: «Поцелуй меня снова». 🖤 Руки, сплетенные воедино, на похоронах. Поцелуй через вуаль. Отдельное наслаждение — наряды Кэтрин, которые четко отражают её душевный путь и внутренний разлом. Визуальные решения: Хитклиф на коне в закатном зареве выглядит архетипическим воплощением мужской стихии, а Кэтрин на шахматном полу в алой юбке — словно фигура, застывшая между черным и белым, между жизнью и смертью. Невероятные детали, напоминающие «Бедные, несчастные»: муж Кэтрин делает стены в комнате Кэтрин цвета ее же кожи, не забыв добавить родинку и вены. Это вызывает ощущение духоты, она для него объект, который хочется законсервировать, впечатать в рамку. Палец в заливном, в рыбе — и сразу ясно: это же сама Кэтрин. Холодная, скользкая, мертвая внутри. Горы пустых бутылок в доме стареющего отца — вот оно, дно жизни. К финалу стыд достигает предела. Сцена, где Кэтрин сбегает к Хитклифу в ночь, а перед окном стоит муж, который наблюдает, подозревает, но не видит ничего из-за темноты. Отличная сцена. — Ты не должен.. — Я не должен?.. Твой язык только что был у меня во рту. — Муж смотрит. Кульминация — сцена взаимного унижения. Они нарочно злят друг друга, унижая до предела. Обсуждая по время секса близость Кэтрин с ее мужем. — Так ты его любишь? Ах, ты дрянь. — Отпусти меня. И снова откат: — Я думала, ты принизишь меня, но я прекрасно справляюсь с этим сама. И настоящий, липкий стыд, когда Кэтрин плачет по Хитклифу, не скрываясь от мужа, а он упрекает её в этом. Но самая жесткая сцена, когда Хитклиф приходит к не совсем адекватной, Изабелле. Заранее, предупреждая ее обо всем, какой он негодяй и что он с ней делает. И этот диалог: — Мне остановиться? — Нет. В этом «нет» — вся суть потаенного желания. Хотеть вопреки. Хотеть назло. Хотеть, даже когда это разрушает всё вокруг. В завершение. Все актеры на своих местах, я предвкушала, что между Марго Робби и Джейкобом Элроди никакой химии не возникнет, но нет, все очень по-настоящему. Особого упоминания заслуживает саундтрек: от арт-попа и синтпопа до дарквейва, подчеркивает атмосферу «британской готики». Сильное, неудобное, зрелое кино-исследование о том, что такое страсть к унижениям, похоть, стыд и грехопадение. Всем эмпатам смотреть обязательно. Кто смотрел как вам?