Вячеслав Лещев. Картины с казачьим характером.

Гой ты, Русь, моя родная, Хаты — в ризах образа… Не видать конца и края — Только синь сосет глаза. Как захожий богомолец, Я смотрю твои поля. А у низеньких околиц Звонно чахнут тополя. Пахнет яблоком и медом По церквам твой кроткий Спас. И гудит за корогодом На лугах веселый пляс. Побегу по мятой стежке На приволь зеленых лех, Мне навстречу, как сережки, Прозвенит девичий смех. Если крикнет рать святая: «Кинь ты Русь, живи в раю!» Я скажу: «Не надо рая, Дайте родину мою». 1914 г. Сергей Есенин

Не трудно было понять, по его побледневшему лицу, что он хотел выразить этим своим – «Николаева – нет!». Но нельзя было и казаков предоставить впечатлениям подобнаго рода, потому я из всех сил крикнул: «следующий»! Это подействовало, они поняли, что на войне излишняя чувствительность неуместна, и заорали во всю глотку: «Грянули чада тихого Дона»!

Воспоминания Константина Бекендорфа о Кавказской летней экспедиции 1845 года: Между туземцами Кавказа немало христианских народностей, и мы, собственно, и начали воевать для святого дела освобождения их от мусульманского ига. На Кавказе христианство весьма древнего происхождения, но сквозь десять веков притеснения и варварства эти бедняги могли сохранить лишь внешнюю сторону,– формы, обряды и обычаи, и эта к ним приверженность в несчастьи большая заслуга народа и дает ему ореол славы. В лучшие времена на них прольется истинный свет, божественная правда, милость и надежда. С другой стороны, исламизм на Кавказе моложе и более понятен стране, где все дышет войной, а потому он принял характер завоевания и полон могучей энергии. Евангелие почти незнакомо мингрельцу или осетину, зато слова Корана составляют науку и предмет размышления всякаго последователя Магомета; принципы, вытекающие из Корана, слились с обыденной жизнью этих народов, и импульс, сообщаемый ими уму, господствует в такой степени, что реагирует даже на нас, вот, между прочим, откуда вытекает и наш фатализм. Благодаря привычке к вечно повторяющейся опасности, картина смерти стала совершенно обыденной и постоянно представляется уму тех, кто давно живет на Кавказе. Для тех же, кто там родился,– смерть соседка, и когда она является, то почти-что не тревожит того, кого подкашивает, а для тех, кто видит, как умирают,– смерть простой случай. Когда казак-туземец бывает убит в перестрелке, то над ним немного повоют старые казачки, а молодые – пошлют проклятие «некрещеному» убийце своего возлюбленного, но в станице столько других и таких красавцев, что они быстро утешаются между вчерашней и завтрашней боевой тревогой. Что касается до мертвеца, то в его честь постреляют из ружей,– это музыка, при которой он впервые увидел день, под звуки которой он резвился ребенком, под ту же музыку он ухаживал, этой же музыкой приветствовали его друзья день его свадьбы, она сопровождала его в бою, и она же наконец вторила надгробной по нем песне. Для казака выстрел из винтовки то же самое, что большая тунга кахетинского вина для ленивого жителя благословенной Грузии. Какой бы ни представился случай, и каково бы ни было расположение духа, один стреляет, а другой предается Бахусу. Мысль о смерти зачастую представляется в виде шутки. Помню, как, однажды, Фрейтаг выслушивал сообщение лазутчика, когда я вошел к нему в палатку; взглянув на меня, чеченец расхохотался, а когда я спросил его о причине его смеха, то он ответил мне пренаивно, что он в это же утро забавлялся тем, что дал по мне три выстрела, ни разу не попав, и что теперь ему смешно меня видеть. Примерно в то же время, при въезде в одну разрушеннуюдеревню на Качкалыкском хребте, мне донесли, что заметили домашний скот, и мне сейчас же стало ясно, что представился хороший случай захватить кой-кого, так как я знал, что разбойники-чеченцы имели привычку укрываться здесь с захваченной ими добычей. Я сейчас же выслал несколько разъездов линейцев с целью их захвата, а вслед за тем и вскоре услышал выстрелы, на которые и поскакал и, может быть, минут через пять по высылке моих казаков, очутился у лачуги, перед которой горел большой костер. Казаки уже сделали свое дело: три совершенно обобранных трупа лежали на земле, а мои молодцы доедали угощение, среди которого они прервали тех, кого они так быстро спровадили на тот свет. И все это происходило при громком смехе всей компании!!.. Наши войска, менее привыкшие к жестоким и воинственным нравам и обычаям населения Кавказа, встречают смерть с несравненно меньшим хладнокровием. Помнится, что в тот же день пришлось мне вести в огонь сотню Донского казачьего № 42-го полка: несколько казаков упало, и я видел, как вытянулись лица их товарищей. Чтобы развеселить людей, я приказал запевале Николаеву затянуть песню, но мне ответили тягостным молчанием; я повторил приказание, и тогда старший урядник доложил мне вполголоса: «Николаева нет»!

Похоже на сегодняшних? сказано 200 лет тому назад начальником царской "разведки" Бекендорофом.

Александр Христофорович Бекендорф Главноуправляющий Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии при Николае 1 Из отчёта III отделения за 1827 г.: «Чиновники. Под этим именем следует разуметь всех, кто существует своей службой. Это сословие, пожалуй, является наиболее развращённым морально. Среди них редко встречаются порядочные люди. Хищения, подлоги, превратное толкование законов — вот их ремесло. К несчастью, они-то и правят, и не только отдельные, наиболее крупные из них, но, в сущности, все, так как им всем известны все тонкости бюрократической системы. Они боятся введения правосудия, точных законов и искоренения хищений; они ненавидят тех, кто преследует взяточничество, и бегут их, как сова солнца. Они систематически порицают все мероприятия правительства и образуют собою кадры недовольных; но, не смея обнаружить причины своего недовольства, они выдают себя также за патриотов»

Генерал Алексей Ермолов. Ярмол Грозный. 😎#холст#Ермолов Портрет в продаже 40-50 см. 25.000

Уже в июле 1926 года Дзержинский умрёт от разрыва сердца., так и не переехав на Донбасс в провинцию, его похоронят у кремлёвских стен. Россия 100 лет назад. Письмо 1926 года.

В горах. 50-60 см Картина в продаже

Отсечение головы за хулу на главнокомандующего и его Величество. Воинский устав при Петре 1.

Портрет царя Николая второго Холст/ масло 2026 Картина в продаже Цена 25 т