Post #761

Иногда Господь посылает человеку встречи, смысл которых понимаешь не сразу. Они не выглядят чем-то громким или внешне значительным. Просто однажды в твоей жизни появляется человек и потом ты уже не можешь забыть ни его голос, ни взгляд, ни те разговоры, которые, кажется, продолжаются внутри тебя даже спустя время. Так для меня произошло знакомство с отцом Романом Матюшиным в Сретенском монастыре. И сейчас само слово «Сретение» для меня звучит иначе. Не как название монастыря, а как настоящая встреча, устроенная Богом. Потому что есть люди, которых невозможно встретить случайно. Отец Роман тогда тяжело болел. Болел так, как, наверное, не всякий смог бы вынести. Но удивительно - рядом с ним никогда не чувствовалось озлобленности или жалости к себе. Наоборот, он постоянно благодарил. И даже в самые тяжёлые минуты говорил: «Есть люди, которым ещё хуже, чем нам». Эти слова он произносил спокойно, без назидания, без попытки казаться лучше. Просто это было его внутреннее состояние. По вечерам он часто писал мне и приглашал пройтись по монастырю. Мы сидели возле корпуса наместника на лавочке, разговаривали обо всём - о монастырской жизни, о людях, о смерти, о Боге, о внутренней борьбе человека. Иногда отец Роман читал стихи. Читал тихо, без всякой игры голосом, и от этого они звучали особенно глубоко. В них было что-то прожитое, выстраданное. Мне всегда казалось, что он как-то доверял мне. Говорил о вещах очень личных. Вспоминал свою жизнь после ухода из Псково-Печерского монастыря, рассказывал, как хотел подвизаться в горах Абхазии, уйти от человеческой суеты, жить молитвой и тишиной. Иногда говорил вещи, которые тогда казались странными, а теперь вспоминаются совсем иначе. Как-то он спокойно сказал: «Я себя уже отпел при жизни». И в этих словах не было отчаяния. Скорее - удивительное принятие. Человек словно уже заранее вручил свою жизнь Богу и перестал держаться за что-то земное. Он очень тепло говорил о владыке Тихоне Шевкунове, с большим уважением и любовью вспоминал отца Иоанна Лудищева. И однажды сказал фразу, которая меня тогда поразила: «Мне уже стыдно быть здесь. Столько заботы вокруг меня… отец Иоанн с сыновьей любовью переживает обо мне». Для другого человека болезнь стала бы поводом требовать внимания к себе. А он стеснялся чужой заботы. Особенно запомнился один момент. Мы фотографировались вместе, и отец Роман вдруг снял свой монашеский куколь и надел на меня. Я смутился и сказал: «Батюшка, ведь нельзя». А он только улыбнулся своей тихой улыбкой и ответил: «Подумаешь… днём раньше, днём позже. Я ведь уже не увижу этого. А так хоть посмотрю». Сердце сжалось… Потому что такие слова невозможно сыграть. Их может произнести только человек, который действительно смотрит на жизнь уже немного с другой стороны. Ещё помню одно заупокойное богослужение в Сретенском монастыре. Тихий храм, пение, полумрак. И отец Роман почти шёпотом произнёс: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего… и упокой, Господи, мою окаянную душу, когда я покину этот мир, ибо некому будет за меня молиться». В этих словах была такая глубина смирения, что они остались со мной навсегда. Наверное, самое сильное, что было в отце Романе, - это его удивительная способность самому страдать и при этом согревать других. Когда я ему сказал, что не буду поступать в магистратуру, он расстроился и искренне переживал за меня. И я очень ясно чувствовал его молитву. Не просто поддержку словами, а именно молитву человека, который несёт тебя перед Богом. Есть люди, после общения с которыми многое забывается. А есть такие, после которых душа уже не может жить поверхностно. Отец Роман оставил память не только в песнях и стихах. Он оставил память о настоящем человеке - очень уставшем, очень больном и удивительно светлом. И чем больше проходит времени, тем сильнее понимаешь: некоторые встречи Господь даёт человеку как тихое прикосновение вечности. Для меня такой встречей стал отец Роман.