Post #109

Часть третья: Встреча с венценосцами и жизнь в имперской столице «Когда я переступила порог, сам император шагнул мне навстречу, – вспоминала Нэнси. – С истинно царской вежливостью и снисходительностью он приветствовал меня, задал несколько вопросов. Затем подвел нас к императрице Елизавете Алексеевне. Она встретила меня с тем же достоинством и непринужденной любезностью. В знак особой милости августейшая чета вручила мне часы». Особо девушка подчеркивала, что в стенах дворца не столкнулась с предрассудками: «В те времена был обычай: когда подданный вступал в брак, молодоженам дарили подарки от двора. не было и тени предубеждения относительно цвета кожи; здесь собрались люди самых разных сословий и народностей, каждый занимал свое положенное место». Это отсутствие расовых барьеров стало для нее откровением. Историк Антон Панов отмечает особенность Нэнси как свидетельницы эпохи: «В отличие от других путешественников в России, она не обладала изысканным образованием, не читала ни Вольтера, ни иных авторов, писавших о России. Она не жила в Европе, и потому все здесь было для нее в диковинку». Ее глубокую религиозность также учли: ей предоставили пастора и организовали регулярные богослужения. «Ко всем религиям здесь толерантны», – с удивлением и одобрением писала Нэнси в мемуарах. Вскоре после приезда сердобольная Нэнси забрала к себе двух детей. Это стало началом ее миссии: она мечтала создать приют для сирот и детей из беднейших семей. Источники свидетельствуют: за годы ее жизни в России число призреваемых детей неуклонно росло. За десять лет в Российской империи Нэнси Принс стала очевидцем ключевых исторических событий. Первая же петербургская зина поразила ее новогодними традициями: «В первый день января Его Величество дает грандиозный маскарад в Зимнем дворце; роздано сорок тысяч билетов! Каждый кавалер – в маске и плаще – сопровождал даму. Гостей угощали за прилавком длиной в двести футов: каждому – чашка горячего шоколада, пакет с конфетами и выпечка». Позже она с любопытством погружалась в рождественские обряды, шумные масленичные гулянья и ярмарки. Но безмятежность сменилась потрясением в конце 1825 года. Вскоре после кончины императора Александра I Петербург стал ареной кровавых событий – восстания декабристов. «Сцена была ужасна», – напишет позже Нэнси, ставшая невольной свидетельницей этого переломного момента русской истории.