Post #1964

Александр Фридрихович Филиппов поднял очень интересную тему агонии социального государства. Соглашаясь с отдельными, очень живо описанными, характеристиками современной ситуации, я все-таки вижу перспективы иначе: мне кажется, что в мы свидетели не заката, а перехода одной модели социального государства в другую. Вообще, дискутировать на эту тему очень сложно, поскольку сам термин "социальное государство", который мы заимствовали у немцев, или "государство всеобщего благосостояния", если переводить с английского, не имеет чёткого, общепризнанного определения, о чем справедливо писали многие его исследователи, начиная с Титмуса или Эспин-Андерсена. Отсюда - невозможность однозначно сказать, где и когда оно заканчивается. Возникшие в конце XIX века программы социального страхования вплоть до середины XX века были адресованы преимущественно квалифицированным рабочим промышленности. Об относительно всеобъемлющем социальном государстве, защищающем "от колыбели до могилы", стало можно говорить лишь после второй мировой войны. Не случайно концепция социального гражданства Томаса Маршала появилась в 1950. И даже в ней речь идёт о социальных правах не всех людей, а именно граждан. Универсальное социальное государство, обеспечивающее некий минимальный уровень доходов всем гражданам, а также создающее условия для защиты от разных рисков (старости, безработицы, болезней и пр), освобождающее граждан от власти рынка (то, что Эспин-Андерсен назвал декоммодификацией) - конструкция, приблизиться к которой смогли, и то на достаточно короткое (несколько десятилетий) время, лишь Скандинавские страны. В той же Германии или Франции социальные права разных групп всегда были неодинаковы, подчас существенно, и было множество исключений. Попытки разрушить социальные государства начались сразу после нефтяного кризиса 1970-х. Несмотря на кажущуюся стабильность социальных расходов, многие социальные обязательства были сброшены, отданы на аутсорс рынку, и в значительной мере это результат ослабления социальной мобилизации рабочего класса и его солидарности со средними классами. Не уходя в обсуждение других причин этого, замечу, что увлечение поиском наиболее уязвимых групп, находящихся на пересечении разных осей неравенства / угнетения, конечно же, вносит свой вклад в разрушение солидарности. Тем не менее, полностью разрушить социальные государства не удалось, и это стало понятно примерно к кризису 2008-9 гг. Хотя облик их конечно, меняется. Как и фокус на группах, которые получают поддержку.