Друг ситный

На улице всё цветет. Воздух такой густой и пряный, что, кажется, его можно распихивать по карманам. Запах, как говорил Пришвин, — это «термос души». От него пьянеешь и идешь, словно накатил спирта. Я чувствовал это сейчас, когда шел между заводом «Полет» и гаражами, там, где прошлым летом повстречал странную вывеску со 🌝словом «Dasein»🌙, она, кстати, куда-то пропала. Шел, дышал и думал, что вот весна, тепло, девушки смеются, и до головокружения пахнет цветами, а где-то в темном небе летят сотни дронов — от них к нам и от нас к ним. И везде яблони в цвету. И везде «термос души» сберегает тепло. И если бы условный БПЛА «Лютый» прилетел в завод, мимо которого я проходил, то уже на следующий день гарь бы выветрилась и снова бы пахло цветущей черемухой и яблоней. Как интересно устроен мир: какой бы кромешный кошмар ни происходил в обществе, государстве, или в личной жизни конкретного человека, закаты всегда одинаково восхитительны, соловьи красиво поют и «один раз в год сады цветут», даже если они расцветают на костях своих хозяев. Как там говорил Егор Летов — «а небо всё точно такое же, как если бы ты не продался». И в этом природном постоянстве — предельно отчужденном от злой и суетной бытности человека — есть что-то пугающее и прекрасное. Оно напоминает о благой вечности.

Мысль о том, что там сидит простой дядька в вытянувшемся свитере казалась кощунственной и нелепой. Киоск — волшебный сундук битком набитый мещанскими радостями — притягивал, как черная дыра, от его приторного изобилия отдавало чем-то уютным и теплым. Я, кстати, заметил, что русские люди одинаково любят, как бесконечный простор чистого поля, так и всякие крохотные каморки: теплушки, сторожки, чердаки и колясочные. За окном вьюга, а в теплушке два на два метра — горячий чай, радиатор и радио "Маяк". Около 10 лет назад мне все же удалось немного приоткрыть завесу тайны вокруг железного куба с рогами-антенной. Хоть лица продавца я так и не видел, но вот обстановку запомнил. В тот день я покупал печенье “Кременкульское”, постучал в окошко, оно распахнулось неожиданно широко, и в глаза сразу бросился суровый быт киоскера: в углу стояла панцирная кровать, заправленная верблюжьим одеялом, какие бывают в поездах, рядом — на столике — пыхтел тот самый чайник, тихо играло радио, пахло семечками. На улице было очень холодно: дул колючий январский ветер, я хотел сказать, брат, пусти меня в ларек погреться, семечки погрызем, посидим. Но я ничего не сказал, вероятно, постеснялся. “Это не просто ларек, человек в нем живет, как в панцире. Как улитка, или как черепаха, понимаешь? — говорил мне подвыпивший товарищ, прихлебывая “Уральский мастер” — Он оттуда никогда не вылезет, ларек — часть естества его”. Я смирился с тем, что рядом со мной живет человеко-ларек — таинственная форма жизни, плод противоестественной связи Горбачева и вишневой девятки. И вот минуло 20 лет с того самого осеннего утра. И вновь осень, утро. Ларек тихо повезли хоронить по лужам и колдобинам в кузове эвакуатора. Чиновники — крапивное семя — порядком замучились и когда машина тронулась — выдохнули, что-то подписали и поехали следом на “Волге”. Начал падать редкий снег, и я уже собирался уходить, но внезапно ко мне на лавочку подсел тот самый мужик с бумажками. Он появился из ниоткуда, материализовался из воздуха, я даже не слышал его шагов. Мужчина присел, достал "Золотую Яву", закурил. — Слушайте, а это ваш ларек был, да? — спросил я. — Да, мой ларек, — ответил мужик. — Был. Владелец ларька — не андрогин, не карлик, не человек в футляре — выглядел совершенно заурядно: в жириновке, в черной, безразмерной куртке, с брюшком. Разве что привлекал внимание его дипломат, в который хозяин железного панциря сложил свои бумажки. Такие дипломаты были популярны на исходе СССР. — То есть, вы там все это время работали ? В ларьке, в смысле. — Ага, с конца 1990-х. Можно сказать жил там. Сначала на армян работал, типа просто продавцом. А потом, лет 15 назад, выкупил у них ларек, оформил ИП и начал сам двигаться. Да вот, похоже, всё. Приехали. — Грустно сказал дядька, потушил бычок, пробормотал "До свидания" и побрел куда-то по лужам. От этой встречи осталось странное послевкусие, будто пообщался с Диогеном из бочки. "Вот и сказке конец", — подумал я и тоже побрел куда-то по лужам.

Пожалуй, поделюсь своими воспоминаниями о волшебном ларьке. ❤️ Я сидел на скамейке и наблюдал, как демонтируют один из последних ларьков в нашем районе. На протяжении двадцати лет он стоял под старым тополем рядом с гаражным кооперативом и чем-то напоминал домик Кума тыквы из мультика про Чипполино: уродливый, кривобокий, с рогами тв-антенны, сделанной из пивных банок. Вокруг ларька возились рабочие, пытаясь смекнуть, как приладить к этому чудищу стальные тросы, чтобы поставить его в кузов эвакуатора. А вокруг них бегал растерянный мужчина и что-то кричал. В одной руке он держал шапку-жириновку, в другой — файл с бумажками. Но бумажки никого не интересовали, мужика — видимо хозяина ларька — беззлобно отпихивал участковый, а женщина с обесцвеченными волосами сказала: “Гражданин, не мешайте, всё есть в постановлении, оно у вас на руках”. Спустя минут 20 рабочие закончили колдовство, скрипнули шестеренки, и ларек начал медленно подниматься. Его выдрали с корнем и вздернули, как висельника, но он не хотел сдаваться без боя: лихо накренился в воздухе, начал потихоньку раскачиваться, будто маятник. В какой-то момент мне показалось, что трос вот-вот лопнет, ларек рухнет и раздавит чиновников. Они зачем-то столпились прямо под железным брюхом повешенного и смотрели, задрав головы, как работает маленький кран. Но у ларька не было сил продолжать борьбу, единственное что он сумел сделать — распахнуть форточку, из которой на людей посыпалась грязная посуда, а за ней — пластиковый электрочайник. Следом раскрылась и слабая дверь, она стала страшно скрипеть, открываясь и закрываясь снова. Так бы скрипел крыльями раненый голубь, сделанный из металлолома. И ларек-висельник тоже был сделан из металлолома. Один бок у него синий, другой — серый, еще две стороны были болотно-зеленого цвета. Возможно, в какой-то позапрошлой жизни ларька в его железной утробе сидела кассирша и продавала цирковые билеты или "эскимо". Тогда он цвел и благоухал молодостью и свежей масляной краской, но годы берут свое, ларек побледнел, потускнел и его волокут на плаху. Металлический крепыш появился у нашего дома, когда я учился в 3 или 4 классе. Однажды, в такой же серый осенний день, я пошел в школу, гляжу, а под тополем — разноцветный кубик Рубика. Вырос, как гриб-боровик. Его окна были заставлены глухой стеной из “сникерсов”, пива, сигаретных пачек, презервативов и жвачки. Мне очень понравился этот ларек. Почти каждый день я приходил и покупал там какую-нибудь сладкую химическую гадость. Покупал и всегда гадал, а кто же сидит в теплом нутре ларька-теремка? За глухой стеной из продовольственного изобилия нельзя было увидеть продавца, не слышал я и его голос. Просто год за годом приходил, стучался в окошко с надписью “24 часа” просил жвачку, а чуть позже — “Золотую Яву. Красную”, потом — пиво “Сибирская корона”, сухарики “Кириешки”. Протягивал деньги, чья-то рука высовывалась, забирала купюры, вручала товар и ничего не менялось. Пресловутая стабильность плотно ассоциировалась с этим чудесным киоском у гаражного кооператива. Весной он утопал в тени тополя, зимой его украшали новогодней змейкой-гирляндой, которая извивалась, чтобы проползти между “Дошираком” и пивом “Уральский мастер. Крепкое”. Как-то раз нам продали такую бутылку пива — прямо с витрины. Все та же незнакомая рука освободила ее от мерцающей гирлянды, намотанной вокруг горлышка, и протянула в окошко. В ближайшем подъезде пиво выпил мой товарищ и чуть было не впал в летаргический сон. Тысячи раз я проходил мимо ларька, смотрел на него и размышлял, а кто же там все-таки живет? Человек в футляре, карлик, андрогин?

Симулятор ЛАРЬКА скоро выйдет в России — плейтест «Размена не будет» вчера открыли разработчики. Суть игры: просыпаться, заступать на смену, выслушивать покупателей, блудить по серым панельным районам и грустно курить у окна. Действия происходят в небольшом городе на Дальнем Востоке. Идеальная игра для думеров найдена 🫠 @techmedia

Очень хорошо!

Окна редакции выходят на старую облезлую хрущевку, летом она утопает в зелени, а зимой, весной и осенью очень хорошо просматривается. Когда меня начинает тошнить от экрана монитора, я поворачиваю голову и подолгу гляжу на хрущевку, размышляя о том о сем. Недавно обратил внимание, что балкон четвертого этажа очень странно декорировали: под потолком повесили флажки в виде красных и белых сердечек, а на стекло приклеили относительно большой, около полутора метров в высоту, плакат с портретом Путина. Фланги плаката были украшены искусственными цветами и какими-то ленточками. Картина получилась впечатляющая: Путин со своей знаменитой полуулыбкой смотрит в светлое будущее, а вокруг — трогательные флажки из сердечек, химическое разноцветье и яркие ленты, как будто на плакате не Путин, а Шива или Ганеши. Грешным делом я подумал, будто "президентский балкон" является резиденцией какого-нибудь старичка: они часто аналогичным образом украшают свои жилища. Но спустя неделю увидел, что вечера в компании с Путиным коротает некая зеленоволосая девушка. Сидела, курила, пила что-то из кружки. "Надо же, как бывает" — подумал, увидев девушку, однако в суете скоро забыл и о ней, и о балконе. А вчера по привычке поворачиваю голову — эх, сняли убранство. Говорю удивленно. "Вот ведь, а Путина-то сняли!". В редакции на мгновение замолчали... "Как...сняли?!" — с тревогой в голосе спросила коллега. Я понял, что прозвучало это слишком многозначительно и вкратце рассказал о балконе с портретом. Думаю, барышня оказалась слишком молодой и непостоянной. Теперь, чего доброго, Дудя* (содомита, экстремиста и иноагента) туда приклеит или еще кого.

Обычно по понедельникам, но иногда и по средам, когда все уходят, я тренируюсь в редакции — гири, жгут, отжимания, приседания, пресс — примерно по часу. Это здорово экономит время. Чтобы было нескучно, я слушаю что-нибудь фоном. Сегодня, черт меня дернул, послушал Панчина — впервые в жизни. Что-то про транс-жиры. Честно говоря, я сразу и не понял, что это Панчин, пока не услышал фразу "творожный сыр с христианским вкусом". Имелось в виду, конечно же, что оный сыр чудовищно вредный и сделан из отходов, поэтому и вкус у него "христианский". Но даже до этой фразы-маркера меня периодически передёргивало. Столько фанатичного пафоса и какого-то почти эротического отношения к Её Величеству "Науке" я никогда и ни у кого не слышал. Какая-то секта. И ведь у их роликов миллионы просмотров. Неужели у людей настолько нет вкуса, чтобы серьезно воспринимать, любить, обожать Панчина и весь его "научный" трёп? Только и остается надеяться, что все эти просмотры — как и у меня — случайные, или искусственные, как транс-жиры.

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Заграницей практически единогласно (10 из 12 голосов) принял решение о начале канонизации иеромонаха Серафима (Роуза) как преподобного Серафима Платинского. Коренной американец Серафим (Юджин) Роуз в поисках Абсолюта прошел путь от Генона и адвайта-веданты к православию. Для начала 1960-х годов выбор Роуза был революционным. Америка тогда еще считалась протестантской, а православие воспринималось как учение не менее экзотическое, чем та же адвайта-веданта, — какая-то странная религия русских и греков. Но молодой интеллектуал из Университета Сан-Франциско понял: истина не в пустой и холодной духовности Востока, где высший бог — это безличный Брахман, в котором "просвещенный" растворяется, как капля в стакане воды, а в личном Спасителе — Христе. В принципе, об этом говорит и традиционный для США протестантизм, но, в отличие от него, православие открывает и сакральное измерение бытия — Таинства Церкви. Безусловно, воцерковление Роуза не обошлось без участия святителя Иоанна (Максимовича) Шанхайского и Сан-Францисского, ставшего его наставником. Мне очень близок отец Серафим. В какой-то мере я сам пришел в Церковь именно через американца Роуза: читал его книги, потом наткнулся на моднейший православный зин Dead to the World, который в 1990-е годы начали издавать монахи из основанного Роузом монастыря Святого Германа Аляскинского в Платине, чтобы воцерковлять скинов и панков. К 2010 году хаотичный духовный поиск мог завести меня в могилу или в дурдом, но я узнал о Роузе, о православно-панковском журнале, о том, что "православие — это последнее настоящее восстание", и в один прекрасный момент понял: оказывается, всё, что я искал в условной Шамбале, находится строго через дорогу — в храме в честь иконы Божией Матери "Нечаянная Радость" при городской клинической больнице № 1 города Челябинска. К слову, у меня в редакции за спиной доска, на которой нужно что-то рисовать и крепить магнитиками. Уже пару лет с нее смотрит на меня распечатанный на редакционном принтере черно-белый Серафим Роуз. Святой отче Серафиме, моли Бога о нас, грешных, чтобы все панки, скины, футбольные ультрас, готы, реперы, устроители рейвов и гоа-трансов, чтобы все ищущие и не находящие наконец-то нашли Путь, Истину и Жизнь.

А.Ф. Лосев в разговоре с Бибихиным: "В сравнении с шекспировскими Каин Байрона — мелкотный характер. Это уже романтизм. Его бунт против Бога от мелочности. Вообще вопросы Богу ставит наша душонка. «Я-де вот сердцем верю, а разум — нет». Значит, ошибка разума. У меня было все наоборот, с гимназических лет. На чем религия держалась — только разум. А то, что возражает, топорщится — это сердечко, это душонка паршивая; у нее разные неприятности, ее туда-сюда швыряют, вот она и не верит, шатается. Я тебе откровенно скажу: я религиозный человек с малых лет, и всегда на разуме. А душонка все время пищит, противится. Не понимаю этого, когда говорят: сердцем верю, а разум возражает. Как? Да простой Кант, который не так глубок в религии и такой мелкопоместный протестант, и то: «Бог — единство мировой истории; Бог есть принцип судьбы мировой истории». Разум не может этого не видеть. А вот когда душонка пищит: есть нечего, со службы прогнали, потолок провалился, — то мелкая пищащая душонка начинает сомневаться. По-моему, это ничтожнейшее рассуждение, сомнение в Боге из-за житейских неурядиц, на которое не стоит тратить времени. " Как это верно подмечено! Разуму куда проще признать Бытие Божие, чем сердцу (душе). И чем более этот разум силен — тем более для него очевидна удивительная гармония сущего, свидетельствующая о Творце. Математик Саватеев говорил, что вся алгебра буквально кричит о Боге, не тише, чем, например, Псалтырь, только на другом языке. Но даже если человек не умеет умножать в столбик и не в состоянии решить простое уравнение, то и для него доступно понимание разумного или, скорее, сверхразумного Замысла. Беглый взгляд хоть себе под ноги, хоть на ночное небо будет свидетельствовать в пользу теизма при определенном внимании и честности. Даже странно, что современные атеисты вроде Докинза пытаются преподнести свою мертвую идеологию через апелляцию к разуму. Есть только кишки, только нейроны в мозгах, только биохимия и гормоны, только эволюция, "только звезды ледяные, только миллионы лет"... Ну еще, пожалуй, детские травмы и комплексы. А ведь не верит-то в основном душа — она слишком своевольна, как верно подметил Лосев. Она тревожится о том, что колбаса подорожала, о том, что снег на майские выпал и что после жизни неизбежно придет смерть. И даже большинство людей, называющих себя атеистами, в реальности являются агностиками, то есть до Бога просто нет дела. А это вопрос не разума, но сердца.

Уже много лет мы покупаем отрывные православные календари. Без них квартира кажется пустой и неуютной, как демонстрационный павильон в мебельном магазине. Их нельзя выбрасывать: святые имена не должны смешиваться с требухой и рыбьими головами. Пришедшие в негодность предметы религиозного культа: бумажные иконы, ветхие священные книги, старые календари или заплесневелую просфору нужно сжигать. Раньше мы отвозили их к тёще в деревню и она сжигала, но с покупкой сада стали сжигать сами. Выделили под такое дело геенну огненную у пустыря (там раньше был чей-то сад , но еще лет 30 назад сгорел , осталась одна яма, поросшая сорными кустами). Дети сколотили крест из палок, приволокли кирпичи, огородили пространство, как бы отделив сакральное от профанного. В этом месте мы будем сжигать только старые календари. Оказывается, это не так-то просто. Листы календаря в плотной стопке горят неохотно, их надо помешивать палкой. Очень необычное чувство, когда сжигаешь календарь. На твоих глазах сгорают будни и праздники, пятницы и понедельники. Весь год занимается пламенем с синими переливами, а ты раскурочиваешь его прутиком. Пахнет ладаном, будто на панихиде. Огонь находит целые, нетронутые страницы и набрасывается на них , как время набрасывается на мерное течение жизни. Я думаю , это очень полезное занятие — сжигать старые календари. С нравственной точки зрения. Попробуйте. Кстати, однажду в нашу церковь пришел дедок . Я как раз дежурил в храме. У нас каждое воскресенье после литургии дежурство — по мере слабых сил отвечаем на вопросы забежавших в храм людей. Старичок интересовался — правильно ли он поступает? Находит на улице: автомобильные складни со Христом, Богородицей и обычно Николаем Чудотворцем, этикетки от бутылок Кагора с изображением святых (к слову, печать таких этикеток — это своеобразная форма иконоборчества) , пластиковые оболочки для пасхальных яиц, журналы из Роспечати с иконами и православные календари. Все это добро он аккуратно собирает, очищает от грязи и относит в гараж, потому что чувствует, что неправильно, когда икона или святое Имя лежат в грязи и их давят колёсами и каблуками. Посоветовал ему приносить все к нам в храм, мы будем сжигать. Чудесный дедок , простой. Говорит , что всю жизнь работал токарем на ЧКПЗ. Дай ему Бог здоровья.

Сегодня Первое мая, и католики вспоминают святого Иосифа Обручника. Это один из моих любимых святых — простой рабочий человек, которому Бог поручил совершенно сверхчеловеческую миссию: заботиться о Христе и Его Пречистой Матери. Католики почитают Иосифа именно 1 мая с 1950-х годов — как бы в унисон с Международным днём солидарности трудящихся. Потому что Обручник — ярчайший пример святого пролетария. Человек, научивший Христа держать топор и рубанок. В своей жизни я несколько раз видел подобных людей — рабочих, преисполненных внутренним светом: честных, смиренных, невероятно сильных и нравственно красивых. Одним из них был Лёха-кровельщик. Я познакомился с ним много лет назад, когда некоторое время работал в одной строительной конторе. Когда я пришёл в компанию, Лёха отметил 50-летний юбилей. Это был сухой, жилистый мужик. Он бодро бегал по крышам и стелил металлочерепицу не хуже молодых парней, всех уделывал в армрестлинге и являлся отцом семерых детей! Пожимая его заскорузлую ладонь, я думал, что Лёха мог бы с лёгкостью шлифовать деревянных зверушек, точить ножи или забивать кровельные гвозди голыми руками, без инструментов. На работу он приезжал на старом зелёном минивэне Volkswagen Transporter. Моднейшая машина — она помнила, как рухнул железный занавес, и, несмотря на старческие пигментные пятна (бесчисленные «рыжики» по кузову), почти не подводила семейство Лёхи. Меня никогда особо не интересовали автомобили: если в школе пацаны покупали жвачки «Турбо» с фотографиями «Феррари» на вкладышах, я предпочитал «Ловисы» и «Бомби-бом». Но этот ветхий, скрипучий Volkswagen запал в душу. Я смотрел на него и умилялся: думал, что в такой машине гармонично смотрелись бы бойцы RAF Ульрики Майнхоф, или агенты Штази, или сектанты-молокане из Орегона, или бродячая цирковая труппа. Семья Лёхи-кровельщика тоже прекрасно и органично выглядела, когда рассаживалась в автомобиле. «Хороший немец, — говорил Лёха в курилке. — Я туда всех детей загружаю — и старших, и маленьких, — и мы едем куда-нибудь все вместе. Вот, например, в Верхнеуральск недавно ездили, на тюрьму старинную поглядеть. Там, говорят, двоюродная сестра Гитлера сидела». Несколько раз я видел, как Лёха вытаскивал из немецкого минивэна детей: пацанов-погодок лет четырёх. Оказалось, что один — самый младший сын, а один — уже внук. Я очень любил наблюдать за кровельщиком: простой, добрый и открытый человек, от него исходили какая-то лёгкость и уверенность. Когда реальность вокруг становилась расплывчатой и мутной, Лёха всегда оставался в фокусе. И я тоже хотел оставаться в фокусе, поэтому всё больше ориентировался на него. А почему бы и нет? Каких-то больших денег у него, конечно, не было — во всяком случае, лишних, — но он никогда не прибеднялся, не жаловался. Имел Volkswagen Transporter, семеро детей и руки в мозолях. Собственно, из-за рук в мозолях я и начал о нем рассказывать. Много позже от одного священника я услышал интересную мысль: Христос не только проповедовал (на проповедь Он вышел лишь в 30 лет), но и с детства трудился. Работал плотником, как и Его отчим Иосиф. Мало кто уделяет этому внимание, но ведь Бог воплотился и с детства зарабатывал на хлеб своими руками — и Его руки тоже были в мозолях. Возможно, они были такими же заскорузлыми, как и у отца семерых детей Лёхи-кровельщика. С тех пор я начал немного стыдиться своих ладоней и окончательно лишился офисной спеси по отношению к людям, работающим руками. Мне-то чем гордиться? Временем, проведённым у монитора? А у них — руки в мозолях. К слову, в той проповеди священник, кажется, ещё сказал: «Хотите нормально жить, по-человечески — осваивайте профессию плотника. И детям своим передайте. Во-первых, она всегда прокормит вас и вашу семью, а во-вторых, этим ремеслом занимался Христос». Не знаете, какую профессию выбрать, любезные школьники? Берите пример с Христа и Его чудесного отчима Иосифа Обручника. С Днём солидарности трудящихся, сестрицы и братцы!

Челябинск беззастенчиво ругают, как нашкодившего кота: и это не то, и то — не то, и смог, и люди не интеллигентные, как в Питере, а какое-то быдло, и снег не чистят, и пыльно, и велодорожек нет, и маршрутки-Пазики коптят небо, что твой "Адмирал Кузнецов", и люди говорят "одену новые штаны, пойду пива попью на районе", а не "надену новые штаны..." а главное — тоска и скука. А я думаю, что все подобные разговоры — суета сует и всяческая суета, ибо Челябинск хорош хотя бы потому что — это один из немногих городов России в центре которого есть всмаделишный реликтовый лес. С болотами, оврагами, мелкой лесной живностью и чудесами. Надоело тебе, положим, все вышеперечисленное — в лес пошел и ходи там хоть целый день, как медведь, белок корми с рук, купайся в карьерах, даже кладбище в лесу имеется — можно прийти помянуть кого-нибудь. В общем, благодать.