Иван Охлобыстин

70 ночей. Третья тьма пришла так же неожиданно как и другие. Ни с того ни с чего. Год 1997-й. Москва. Середина весны. Я уже семейный человек. Живу на северной окраине столицы. Вечером что то печатаю на компьютере. За дверью играют дети. На кухне работает телевизор. Мимо дома за окном грохочет по рельсам трамвай. И вместе с его перестуком а сознание возвращается жуткая своей неуемностью сила. Кажется что голову сейчас разорвёт изнутри. Бросает в холод. Я выбегаю из дома в ночь, покупаю в магазине маленькую бутылку коньяка, делаю глоток, в надежде что это поможет, но это не помогает. Я выбрасываю бутылку в кусты и иду в сторону центра голода. Впереди на небосклоне ярко горит звезда. Точнее планета - Венера. К четырём утра добираюсь до Красной Площади. Усталость подавила тьму. Беру такси. Возвращаюсь домой. Вечером, примерно в тоже время жуть возвращается. Выхожу на улицу. Иду на звезду. И так всю весну и лето. 70 дней, точнее - ночей. Странный опыт. Хотя с другой стороны - всё свободное от жути время я очень и очень продуктивно печатал сценарии. Рекордно много. Большую часть из них экранизировали. И, что забавно, большая часть из них комедии.

Отлично помню как сделал предложение руки и сердца. Мы с моей ненаглядной лебедицей распивали в осеннем парке у пруда шампанское. - Выходи за меня!? - предложил я. - Не знаю, - задумалась она и добавила, - Я же не вижу твоего сердца. Я тут же вытащил нож, вспорол себе грудь и предложил ей, - Смотри! Любимая с огромным любопытством потрогала своим холодным пальчиком кровоточащую рану и улыбнулась: Дурачок сердце слева! Но я согласна! PS. Шрам до сих пор остался, как напоминание об этом волнительном мгновении, навсегда разделившим нашу жизнь "до" и навсегда.

Вторая тьма. Году этак в 92-м я, 25 летний молодец, без особых вредных привычек, со стремительно развивающейся карьерой режиссера и сценариста, проснулся в своей уютной, хоть и однокомнатной, но с большой кухней и балконом, квартире на десятом этаже с видами на усадьбу Коломенское. Я выпил кофе, подошел к окну полюбоваться рассветом и опять, как в детстве из глубин моей души выплыла жуть. Мне так стало плохо, что я задумался о суициде. Окно манило. Чтобы лишний раз не провоцировать, я бегом спустился по лестнице на улицу. На автопилоте добрался до усадьбы и принялся ходить вокруг белокаменного кремля под рассветным бирюзовым небом. После сотни другой кругов лег в траву под стенами и уснул. Проснулся глубокой ночью. Первое что увидел - свои новые белые кроссовки. Я только что получил гонорар за сценарий и позволил себе очень хорошие кроссовки. - Зарежут за них! - тревожно подумал я и спешно вернулся домой. На пороге меня неожиданно встретил старый друг, тоже режиссер. И поехали на его дачу на северо-западе Первопрестольной. Там нас уже ждала небольшая уютная компания за накрытым столом. После небольшой закуски я выпил рюмку водки и понял, что хочу спать. Меня ждала комната на втором этаже. Я начал подниматься по деревянной лестнице, скрипнула ступенька, где-то вдали завыла собака и тьма вернулась. Я выбежал в ночь на улицу и принялся ходить вокруг яблоневого сада у дома. Утром ко мне вышел обеспокоенный приятель. Я ничего не смог ему толком объяснить, но он каким-то шестым чувством понял ситуацию. Потом мы возвращались в Москву. Он ехал на автобусе до следующей остановки. Выходил. Дожидался меня. Убеждался, что всё хорошо и ждал следующего автобуса. К вечеру мы добрались до его квартиры на Шаболовке. Там тьма оставила меня. Просто так всосалась в солнечное сплетение. Я сидел в кресле у огромного аквариума, смотрел на разноцветных рыбок, силуэт старой телебашни за окном и словно воду пил жизнь. Есть ли у этого рассказа какая-нибудь мораль? Вряд ли. Мораль, выводы - это человеческое, а произошедшее превосходило понимание. Просто опыт.

Первая тьма. В детстве я хотел велосипед. У всех моих ровесников уже были двухколесные, а у меня нет. Но однажды мне всё таки купили велосипед. Детский, но двухколёсный. Летом, утром у амбара на проселочной дороге, в окружении моих друзей - Андрея Васильевича Мокрецова 7 лет и соседки Лариски 5 лет, я, находясь в восторженной эйфории, прикрутил педали, сел на велосипед и понял, что однажды умру. Эта смертельная жуть выплыла из черной бездны в моей 8 летней душе и окутала меня ужасом. Три дня меня трясло. Я не мог спать. Я гонял на велике по сельским оврагам, чтобы одним страхом перебить другой. Но ничего не помогало, пока жуть сама по себе, за три дня, не расцвела цветком понимания моего бессмертия. Я собрал старых друзей, объявил им, что бессмертен и когда я умру, то попрошу чтобы оркестр играл веселые песни. И сейчас я верю в тоже самое. Часто слышу “в душе он остался ребенком”. Наверно это правда.

Чтобы понять человека нужно стать им. Это невозможно. Так что наше понимание ограничивается набором примерных картин, оказавших особенное влияние на формирование личности. Образно говоря: крупными мазками пишем образ. Свой я пишу так же.

Для меня не секрет, что в либерально настроенной среде у меня репутация людоеда. Особенно всех затригерила “гойда”. Можно понять - образованные люди. Понимают, что все проходит, а мэмы остаются. Гойда останется, как один из главных символов этого времени, а образ либерально настроенной среды со временем будет видеться размытым, липким пятном. Так то господа либералы! Конечно наш судья - время. Но, согласитесь, по всем признакам, ваша карта бита. Не сумели вы создать убедительный образ. Нет у вас необходимого для победы масштаба. Нет настоящей поэзии. Не споет вам Юз Алешковский “Претерпел я за этот окурок, никого не кляня не виня. Но зато господа из влиятельных урок, за размах уважали меня.”

Меня спросили, о чем я молюсь. Я ответил, что после принятого утреннего правила, я говорю в небо так: Даруй Господи мне долгих лет, доброго здравия, благопроцветания, свободы, сердечной радости! Того же вдвое дай близким моим и всем хорошим людям! Даруй стране нашей процветание! Огради нас от гибели, членовредительства, уныния, нищеты, жестокости. Даруй нам жизни добрые, мысли светлые. Аминь!

Удивительным образом откликнулся сетевой эфир на мой пост про ошибочность попыток ограничения интернета. Даже и не думал, что мои слова кому-то интересны. Короче говоря: навалили старику за пазуху. Самое распространённое - язвительный вопрос - "... это уже Гойда?" Да, дорогие мои подельщики - это она, самая что ни наесть ядрёная гойда. Осмотритесь по сторонам - мир разваливается на куски. Старый мир. Конечно будет непросто, конечно большая часть из нас не доживет до победы, конечно этот трендец ещё на много лет, но что это меняет!? Это уже происходит. Мы же давно уже понимали, что так и будет. Единственное что остается нам - жечь на позитиве вперед, при этом попытаться избежать глупых ошибок и сохранить веру в победу. И у нас есть то чего нет у всего остального мира - остальной мир только начинает жить так, как мы жили всегда. Нам не привыкать. Хаос - наша территория.

Цифровые ограничения это огромная ошибка. Во-первых: ничего "ограничить" толком нельзя (в 21 веке живём) и это непонимание нанесет дополнительный удар по репутации. Во-вторых: сама попытка ограничить нашу науку и культуру в информации не подлежит осмыслению. Если нас хотят вернуть в СССР, то сначала надо построить машину времени. Без этого не работает. Я испытываю самые тёплые чувства к своему детству, но не могу не вспомнить, что из игрушек у меня было только несколько оловянных солдатиков. Я их строил на стуле, заранее писал приговор, зачитывал вслух и вешал одного из солдатиков на нитке. То есть: тепдые чувства испытываю, но не скучаю.