Голос Кавказа | Voice of Caucasus

Третье уже традиционное исполнение зафиксированной академически мелодикой, а не непрерывная традиция.

Дагестанская музыка так же сильно изменилась, но я не проводил серьезного исследования, под влиянием гармони (эта штука и в Азербайджанскую музыку просочилась), и заменила зурну, что в Дагестане, что в Азербайджане. Про это я не упоминал. Так же, могу поделится мелодией записанной у аварских мухаджиров в Турции и ширванского зурначи, чья мелодия была записана 1930-х, чтобы люди примерно понимали как звучала музыка на восточном Кавказе и почему Дюма и др. называл их, что-то типа "неприятными звуками для европейского уха"😁 Предупреждаю музыка харам, делюсь из исследовательских побуждений

Форсированная вестернизация советского Азербайджана привела к радикальному акустическому слому: традиционная система, насчитывавшая 17 интервалов в октаве, была урезана до 12 европейских темперированных полутонов. Четвертитоны и микрохроматика уничтожались, чтобы тар, саз и кяманча могли играть по нотам в оркестрах совместно с фортепиано или виолончелью. Параллельно шел процесс искусственного импорта для заполнения лакун в оркестрах народных инструментов: Дутар: Традиция игры на нем в Азербайджане отсутствовала(!). Однако в 1940-е годы в Ташкенте создали европейские оркестровые модификации узбекского дутара. В 1965 году по инициативе профессора Сулеймана Алескерова узбекский басовый дутар директивно включили в состав Азербайджанского оркестра народных инструментов. Бансури: Индийский духовой инструмент(!) бансури был подарен узбекским артистом Ильясом Малаевым и в 1980 году впервые введен в оборот в азербайджанском фольклорном ансамбле «Дастан» под руководством Бабы Махмудоглы как «родственник тутека». Давул: с 1990 года начали использовать в ансамбле «Гюнайдын» (Джаваншир Гасымлы). При том, если обратится к "энциклопедии Азербайджанских инструментов" можно заметить как создание нового "азербайджанского фольклора" работал через ретерриториализацию средневекового Исламского наследия Ближнего Востока. Советская наука совершила географический трюк, география исторического региона Азербайджан (северо-запад Ирана, где расположены Марага, Тебриз и Урмия) была ретроспективно проецирована на территорию Азербайджанской ССР. В результате средневековые теоретики, писавшие на арабском и персидском языках в рамках общеисламской науки, Сафиаддин Урмави и Абдулгадир Мараги, были переименованы в "выдающихся азербайджанских ученых" (в монографиях Земфиры Сафаровой и изданиях фонда Гейдара Алиева). Это не описание того, как эти авторы себя понимали в XIII–XV вв. одновременно более широкий Исламский научный корпус показывает, что Урмави был мыслителем из Урмии, работавшим в багдадском и ближневосточном интеллектуальном мире, а Абдулкадир Мараги писал по-персидски и принадлежал к тимуридскому двору. То есть позднейший азербайджанский канон не просто "нашёл предков", а включил в себя средневековый персоязычно-Исламский теоретический мир, переназвав его как часть собственной национальной истории, независимо от живой традиции. Историю 11-струнного тара советские музыковеды (например, Фирудин Шушинский, ссылаясь на газету «Ени йол» 1929 года) начали возводить к X веку нашей эры, приписывая его создание мифическому сыну Тархана в Туркестане. Поэзия Низами, Физули и Гатран Табризи превратилась в музейное доказательство непрерывности инструментария. Финальным шагом стала лабораторная материализация мифа. С 1975 года Меджнун Керимов в специальной лаборатории при Бакинской музыкальной академии начал физически воссоздавать по книжным миниатюрам и персидским трактатам полностью вымершие инструменты, такие как чанг, руд, барбат, чагане, гопуз, нузха, мугни, комуз, танбур, рубаб, чогур и сантур. Созданные в лаборатории макеты мгновенно политизировались: уже в 1988 году ансамбль на этих инструментах выступал на 500-летии Шаха Исмаила, а в 1996 году был узаконен как сценический Ансамбль древних инструментов. Это и есть механизм "удревнения": сначала источник объявляется древним и национальным, затем по нему делают современную модель, потом эта модель возвращается в концертный зал как свидетельство непрерывной традиции. Но сама же лабораторная литература фиксирует разрыв: инструменты описываются как исчезнувшие, но реконструированные по миниатюрам и литературе, а их нынешняя слышимость обеспечивается ансамблем, созданным уже в 1996 году, но по-итогу преемственность тут не естественная, а институционально сконструированная. Любая аргументация о "традиционном инструменте" либо выглядела так:"этот инструмент описал *какой-то мужик из севера Ирана, но никогда не человек с нисбой Ширвани* XIII веке! Так же на нем играл в XIX веке ханенде такойтобей", а что там между XIII и XIX веками Аллаху алим, как говорится,😁 либо никакого XIX века, сразу XX век

Изобретение азербайджанской музыкальной традиции. Современная "азербайджанская музыкальная традиция, в ее институциональном видеч с ярко выраженными "восточными" мотивами, это не продукт непрерывного развития, а модернистский конструкт и результат советского академического проектирования XX века. Живой, децентрализованный дореволюционный фольклор был искусственно унифицирован, переписан по европейским лекалам и "удревнен" ради легитимации национальной республики. Советская унификация До 1920 года на Южном Кавказе не существовало единого музыкального монолита. Традиция бытовала в виде изолированных региональных школ и устных практик, державшихся на гибкой системе передачи мастерства от мастера к ученику. Музыка была тесно связана либо с религиозно-мистическим контекстом. Например, ашугская поэзия (в частности, творчество Ашуга Алескера) строилась на суфийских категориях: концепции вахдат аль-вуджуд (единства бытия), образах Пророка и имама Али, символике "четырех ворот и сорока стоянок". В Нахичевани ашугская среда исторически опиралась на религиозные братства, что зафиксировано в местной суфийско-дервишской топонимике. Музыкально танцевальная же культура всего совр. Азербайджана же мало чем отличалась от восточно-кавказской, доминировали духовые и барабанные. Но при этом, в каждом регионе были характерные для них инструменты, в Нахичивани — тулум (кавказская волынка), в Ширвани — зурна-асефи, Шеки — юра-зурна и др. Быт и празднества мусульманского населения Кубинского уезда(север современного Азербайджана): «Свадьба у уездных татар немыслима без зурначей. Звук зурны, сопровождаемый мерными, сильными ударами в большой бубен или нагару, производит на европейца впечатление дикого шума, но здешние жители находят в нем сильное чарование. Музыканты поднимаются на плоские крыши саклей, откуда звуки разносятся по всей долине. Под этот аккомпанемент сельская молодежь пускается в пляску, которая отличается необыкновенной быстротой движений и резкими прыжками». Или, например, описание Сальянского уезда из источника: Сборник материалов для описания местности и племен Кавказа. Выпуск 5-й: Иногда въ подобныхъ случаяхъ гудитъ зурна и припѣваются на персидскомъ языкѣ пѣсни пришлыми и пріѣзжими пѣвцами В Гянджабасарском и Карабахском регионе была популярна ашугская музыка как проводник сельской мелодии, пока как то что называют "мугамом" складывалось в городской среде XIX века Южнокавказских городов в рамках школ междлисов. В основном Баку, Шуше, Ленкорани, Ордубаде. Благодаря меджлисам появилась особая культура слушания мугама, а также слушательская среда, которая предъявляла высокие требования к исполнению этого жанра, процесс аналогичный проходил на всем мусульманском мире. Советская гомогенизация по формуле сломала эту систему. Под влиянием идей Узеира Гаджибекова текучий мугам был принудительно теоретизирован и стандартизирован, а исполнение крупных циклов зафиксировано и гомогенизировано. Из живой мистической городской практики мугам превратили в сухую национальную консерваторскую классику. Чтобы загнать восточную музыку в рамки европейской пятилинейной нотации, потребовалось физически перепроектировать инструменты. Садыгджан реформировал тар еще в XIX веке, но в советский период инструмент окончательно превратили в стандартизированный объект фабричных пропорций. Продолжение ниже.

Пишу длинную статью почему Азербайджанская музыкальная культура и ее нарочито "восточное" звучание — продукт советского ориентализма, и как люди называют "традиционным" музыку придуманную XIX-XX веке. Не могу уместить туда все что я нарыл за 4 дня. Но сама публикация — это первый случай, когда азербайджанскую музыкальную культуру будут рассматривать по Хобсбауму, как "выдуманную традицию".

Раненные солдаты Османской империи возвращаются домой. Из гравюры на газете News Paper. Русско-турецкая 1877-1878 г.

Извините, не хочу обсуждать и делать посты о политике и не буду, я не политолог, я историк. Но есть то, о чем не могу не поговорить и проигнорить, мысль до которой я дошел вчера читая обсуждения вокруг дела... Эпштейна. Меня всё больше убеждает мысль, что вокруг этого дела намеренно создают информационный шум. Не для того, чтобы раскрыть правду, а наоборот, чтобы утопить её в потоке абсурдных теорий, сенсаций и домыслов. Достаточно посмотреть, как распространяются самые безумные истории. Одни рассказывают про фотографию, на которой Эпштейн якобы ест младенца. Другие обсуждают, что он построил копию древнего ханаанского храма, мечети, синагоги или какого-нибудь оккультного святилища. Третьи ищут тайные шифры в каждом письме и каждом слове. Всё это обсуждается гораздо активнее, чем реальные, доказанные преступления. Но не это меня смущает. Мы знаем, что Эпштейн занимался торговлей людьми. Мы знаем о многочисленных свидетельствах сексуального насилия в отношении девушек. Мы знаем о существовании сети влиятельных людей, связанных с ним. Уже этого достаточно для общественного возмущения и расследований. Но почему-то для многих этого недостаточно. Обязательно нужно добавить рассказы про сатанинские культы, человеческие инкубаторы, поедание младенцев и прочие фантазии. И именно здесь возникает вопрос: кому это выгодно? Когда вокруг реальных преступлений начинают накидывать десятки нелепых историй, происходит две вещи. Одна часть людей получает удовольствие от ощущения, что вот-вот раскроет величайшую тайну человечества, и уходит по ложному следу. Другая часть смотрит на весь этот поток бреда и начинает считать бредом вообще всё, что связано с делом. В итоге внимание рассеивается, а реальные преступления уходят на второй план. Даже если допустить существование скрытого языка и эвфемизмов в переписке, самое очевидное объяснение обычно оказывается ближе к реальности, чем самые безумные версии. Преступники действительно часто используют кодовые слова, но если мы уже знаем о торговле людьми и сексуальной эксплуатации, почему из всех возможных трактовок выбирается самая фантастическая? Потому что она звучит нелепо и вызывает больше эмоций. В результате общество обсуждает загадочные храмы и тайные символы вместо того, чтобы концентрироваться на доказуемых фактах, которые можно расследовать и использовать в суде. Особенно странно выглядит то, что на фоне всей этой шумихи почти теряются действительно важные события. Например, Вирджиния Джуффре — одна из самых известных жертв Эпштейна, публично обвинявшая его ещё с 2011 года, почему-то резко совершает самоубийство 2025 г. Семья отвергает возможность самоубийства. Ладно, может совпадение, но история с матерью журналистки Саванны Гатри, которая много лет освещала дело Эпштейна и связанных с ним обвинений, и почему-о кто-то похитил ее мать 2026 г. Полиция не знает ничего и это в современном мире днк криминологии и камер везде. Когда происходят подобные события, они получают куда меньше внимания, чем очередная теория о расшифровке слова в электронном письме двадцатилетней давности. Именно поэтому я всё чаще прихожу к выводу, что нас отвлекают. Возможно, это делается ради хайпа, возможно, ради политических интересов, а возможно, кто-то сознательно размывает информационное поле. Но результат один и тот же: люди спорят о самых невероятных версиях, пока реальные преступления, реальные жертвы и реальные вопросы остаются без должного внимания. Поэтому стоит сохранять критическое мышление. Не превращать каждую конспирологическую теорию в откровение и не принимать на веру всё, что красиво звучит. Если вокруг какой-то темы появляется слишком много сенсаций и мистики, это ещё не значит, что мы приближаемся к правде. Иногда это означает ровно обратное. А правда в данном случае и без того достаточно страшна.

Я немного вкину сюда не в стиле канала, как африканист любитель, всегда ловлю легкое раздражение когда читая статейки об этнических группах Африки и читаю о них, что это, мол, "племена". Дескать "вот вам обычаи племени йоруба", "танец племени фулани" и т.д. Даже не народа, а некого "племени". Племени кого? Племени чего? Вообще что такое племя? Племя — это категория человеческих социальных групп, используемая главным образом в антропологии. Точного определения нет: оно остаётся предметом споров из-за различий в понимании социальной организации разных обществ. Обычно племя рассматривают как объединение, более крупное, чем род или клан, но менее крупное, чем народ, нация или государство, термин максимально условный, но чаще всего его используют для обозначении групп которые в массовом сознании "отсталые". Особенно в советской терминологии, где есть эволюционная иерархия "развития народов" от племен к нации. Но в этой терминологии, племена всегда принадлежат к какому-то "народу", мол, вот "народ и он состоит из племен". Но племена каких народов являются йоруба, фулани, масаи, хауса, суахили и остальные то? Численность этих "племен" больше всего населения Дагестана, йоруба около 40 миллионов в мире, фулани, по разным оценкам, от 38 до 40 и т.д., и это группы разными кланами, родами, "племенами" внутри себя. Это огромные этнические сообщества. Но всё это я к чему. Когда в англоязычном сегменте говорят о Кавказе, нередко можно услышать формулировки вроде «The Caucasus has many tribes»(на Кавказе много племен). В популярных статьях о Дагестане на фоне известности Хабиба Нурмагомедова можно встретить даже выражения наподобие "дагестанские племена: аварцы, даргинцы, лезгины"(сразу представляю Дагестан как Ваканду из комиксов Марвел) 🤙🏿. И здесь становится заметно, что проблема касается не только Африки. Как бы некоторые кавказские блогеры ни стремились подчеркнуть свою принадлежность к "европейским народам", для значительной части внешней аудитории многочисленные небольшие этнические сообщества Кавказа выглядят примерно так же, как для нас выглядят йоруба, фулани или масаи. То есть не как народы со сложной внутренней организацией, а как некие "племена". Сам термин в подобных случаях оказывается не научной категорией, а отражением взгляда наблюдателя на "экзотический" и недостаточно понятный ему регион. Так что братья, все мы с вами одного племени 😎

Судьба семьи Хаджи Давуд хана в Османской империи.Источник ŞİRVAN HANI HACI DAVUD, SİYASİ MÜCADELESİ, SÜRGÜN HAYATI VE AİLESİ. Yaşar Baş. Часть 2. Самым примечательным новым именем стал некий Ибрагим, который в документе назван сыном Давуд-хана. Учитывая, что, согласно всем предыдущим сведениям, у Хаджи Давуд-хана было четверо сыновей, появление ещё одного требует объяснения. Скорее всего, речь идёт либо об ошибке писца, либо о сыне от наложницы, либо о ребёнке, родившемся уже после ссылки и прибывшем из Ширвана позднее. Кроме него в реестр были внесены дочери Пейкер-ханым — Рукийе-ханым, родившиеся после 1742 года; цирюльник Али из свиты Сулейман-бея; Аише, дочь покойного служителя Махмуда; Сафие, наложница Абдуррахим-бея, сына Мехмеда Керим-бея; Зелиха — бывшая рабыня, отпущенная на волю и ставшая женой покойного Сулейман-бея; а также Гюльбейаз, жена Абдуррахмана, писаря дивана, имя которого ранее также не встречалось. В связи с новым урегулированием содержание зятя Кязыма-бея, его жены Пейкер-ханым и их дочери Рукийе было переведено на доходы от откупа Бурсинский налогового округа. Остальные члены семьи продолжали получать средства из гелиболуского откупа джизье (AE. SMHD. I, 1589). Позднее, после нового обращения Абдулкерим-бея, был подтверждён фирман о выплате ему ежемесячного содержания в размере 36,5 курушей и 20 акче (AE. SMHD. I, 1536). Согласно записи от 23 февраля 1742 года, вдова Мехмеда Керим-бея Бенли-ханым вместе с сыновьями Абдуррахимом, Абдуррахманом и Исмаил-беями продолжала проживать в Гелиболу. По всей вероятности, после смерти отца и ввиду материальных затруднений Абдуррахман-бей поселился у дяди Тахир-бея, а Исмаил-бей — у дяди Сулейман-бея (C. HR, 4383).Подводя итог, трое из четырёх сыновей Хаджи Давуд-хана скончались до 23 февраля 1742 года. Вместе с ними в документах зафиксированы имена восемнадцати членов семьи — мужчин и женщин. Старшим из сыновей был Мехмед Керим-бей, вторым — Сулейман-бей, третьим — Тахир-бей, а младшим и единственным пережившим братьев — Абдулкерим-бей. Жёны и дети братьев на тот момент оставались в живых. У брата Давуд-хана Ахмеда было трое детей: Мехмед Эмин, Абдюннеби и Кезибаан-ханым. Последняя была замужем за Тахир-беем. У покойного Абдюннеби-бея остался сын Ахмед, которого воспитывала кормилица Зюхре-ханым. Имя второго брата Давуд-хана в документах не упоминается.

Судьба семьи Хаджи Давуд хана в Османской империи.Источник ŞİRVAN HANI HACI DAVUD, SİYASİ MÜCADELESİ, SÜRGÜN HAYATI VE AİLESİ. Yaşar Baş. Часть 1. Хаджи Давуд-хан прибыл в Гянджу, однако надолго там не задержался. Согласно фирману от 5 октября 1728 года, он вместе с четырьмя сыновьями, двумя братьями и всей семьёй был отправлен в ссылку на остров Родос. Специальному чиновнику-мубаширу, а также всем властям по пути следования, вали, санджакбеям, кадиям, янычарским командирам и другим должностным лицам, были разосланы строгие предписания. В них требовалось не допустить побега ссыльных, выделить мубаширу достаточное число янычар для охраны в пути, держать их под постоянным надзором в местах пребывания и принять все меры, чтобы никто не смог скрыться. Ссыльных надлежало доставить на Родос без каких-либо происшествий. Отдельный фирман, направленный санджакбею Родоса, кадию, коменданту крепости и янычарскому аге, предписывал разместить ссыльных в надёжном охраняемом месте. Без особого высочайшего разрешения никому из них не дозволялось покидать назначенное место пребывания или перемещаться куда-либо ещё (C. ZB, 571). Хаджи Давуд-хан провёл некоторое время в ссылке на Родосе. Среди известных могил и усыпальниц острова до сих пор не обнаружено сведений о его захоронении. Не позднее 30 июня 1735 года семья была переведена в Гелиболу. Сам Хаджи Давуд-хан, по всей вероятности, скончался уже там. Один из его сыновей, Мехмед Керим-бей, вместе со своей свитой позднее был вновь направлен в сторону Шемахи и Ширвана для восстановленияпорядка в этих краях (C. HR, 5232). Однако из бухгалтерской записи от 23 февраля 1742 года следует, что к тому времени он уже умер — в неизвестном месте, в неизвестное время и по неизвестной причине (C. HR, 4383). Оставшиеся члены семьи проживали в восьми арендованных домах: семь из них принадлежали армянам, один — мусульманину. Ежемесячная плата за жильё составляла 50 курушей и выплачивалась из государственных средств (C. HR, 8659). Примерно три года спустя сыну Сулейману единовременно выплатили 326,5 куруша, 6 пара и 2 акче за шесть месяцев и шестнадцать дней аренды (C. Ml, 25469). Выплаты продолжались и в дальнейшем (C. HR, 8952). В марте 1745 года ежемесячная арендная плата составляла 44,5 куруша. Помимо оплаты жилья, жене, детям и домочадцамг Хаджи Давуд-хана было назначено ежемесячное содержание в размере 666,5 «чёрных» курушей, которое регулярно выплачивалось (C. DH, 16677). Эти средства выделялись из гелиболуского откупа джизье и в последующие годы передавались Сулейман-бею для распределения между всеми членами семьи (C. HR, 4364, 8237). Трое старших сыновей Хаджи Давуд-хана —о Мехмед Керим-бей, Сулейман-бей и Тахир-бей — скончались до 23 февраля 1742 года. После их смерти представителем семьи стал младший сын Абдулкерим-бей. Причитавшиеся умершим доли содержания были перераспределены между остальными членами семьи. Однако зять Давуд-хана Кязым-бей хитростью присвоил себе 136,5 куруша и 20 акче из семейного содержания. В результате общий размер выплат сократился до 530 курушей, что вызвало серьёзные раздоры в семье и материальные затруднения. По жалобе Абдулкерим-бея в феврале 1742 года, при поддержке гелиболуского кадия, наиба, накыб-уль-эшрафа, улемов, праведников и других влиятельных лиц, а также после вмешательства крымского хана Менгли Гирея, выплаты были восстановлены в полном объёме. В связи с этим был составлен подробный бухгалтерский реестр, включавший имена 36 проживавших в Гелиболу членов семьи и домочадцев Хаджи Давуд-хана, а также сведения о ранее умерших (см. Таблицу 1; C. HR, 4383). Тем не менее раздоры в семье не прекращались. Вмешательство Кязым-бея вновь привело к спорам о разделе содержания. 11 мая 1746 года семье был направлен новый буйрулду. В новом бухгалтерском реестре появились имена нескольких ранее не упоминавшихся лиц. Всего в нём было зафиксировано 39 человек: 15 членов ханской семьи и 24 человека из числа прислуги.

Тем не менее, несмотря на давление и преследования, население Ширвана сумело сохранить свою принадлежность к ханафитской и шафиитской традициям вплоть до наших дней. Более того, значительная часть современного населения Ширванского региона и сегодня относится именно к этим мазхабам. Наиболее ярким подтверждением сказанного служит сохранившаяся в Ширване пословица: И шаху ведомо: Ширван — суннитский, И трону ведомо: Ширван — суннитский. Из работы ŞİRVANŞAHLAR DEVLETİ’NİN SAFEVİLERLE MÜCADELESİ (XV-XVI. YÜZYILLAR) Эльнура Исмаилова.