Лучшие стихи современных поэтов

ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВ (1949-2007) ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ Васильевский – в особенной чести! Звенят как струны линии трамвайные. Особенно — в вечерние часы, в какие-то особенно печальные... Васильевский— любовь моя, тоска... Туман размазал по фасадам вывески. Пускай дождит. Не спится мне — пускай. Не отпускай грехов моих, Васильевский! И никуда не отпускай меня! Мне лучшей доли незачем выискивать. Я не умею острова менять. Я тоже остров, как и ты, Васильевский! Среди своих друзей, своих тревог среди извечной ленинградской сырости, я — маленький, но тоже островок, открытый всем ветрам, как ты, Васильевский... 1971 ЛЕТНИЙ САД Вам в Летнем саду не случалось случаться? Там листья о низкое небо стучатся. Там музы — из мрамора, сторож — из плоти. Он музыку может свистулькой испортить. Там звери (которые рядом с Крыловым). Там лебедь (позвольте пожать мне крыло вам!). Там пахнет стихами, бензином и травкой. Там наглый мотор за Лебяжьей канавкой грохочет как хочет до первого часа... Там, в Летнем саду, я, случалось, случался. 1973 *** За окнами грохочет пятилетка, а мне с тобой — спокойно и легко. Поведай мне о Блоке, блоковедка, скажи, что мне до Блока — далеко. Ты осторожна и хитра, как кошка, и мне тебя не приручить никак. И все-таки пора закрыть окошко. Закрыть окошко и открыть коньяк. Отбросим прочь рифмованную ветошь, мы не за тем горюем и горим. Мне далеко до Бога, блоковедыш... О Блоке мы потом поговорим. 1975

Набрав воды для умывания в колодце, сгорбленном от ветхости, Рабочий обратил внимание на странный цвет ее поверхности. — Вот дьявол! Отработал смену, устал, мечтаешь: скоро отдых! А здесь луна, свалившись с неба, опять попала в нашу воду. Теперь попробуй ею вымыться, чтоб растворился запах пота, чтоб стал с известной долей вымысла тот факт, что смену отработал. Свою жену он будит, Марью, хоть и ночное время суток. Фильтрует воду через марлю. Но ведь луна не слой мазута. И от воды неотделима. Рабочий воду выливает в соседние кусты малины. Кисет с махоркой вынимает. И думает: — Вот будет крику, коль обнаружится внезапно, что лунный у малины привкус, что лунный у малины запах! Владимир Уфлянд, 1959.

ЧП У нас в полку произошло ЧП — танкисты спёрли Таньку из санроты: подъехали к санротовской избе, в машину Таньку и — «Привет, пехота!». Майор рассвирепел: — Догнать! Отдать под суд! — Но как ты их, едрёна вошь, догонишь, когда у них теперь другой маршрут — куда-то, говорили, под Воронеж. И, плюнув, успокоился майор. В конце концов, решил он очень здраво, что Танька хоть и редкая шалава, но увезли её не на курорт. Однако он с начальником медслужбы довольно долго резок был и груб: — Тебе охрану выделить не нужно? А то гляди — санроту всю сопрут. <1980-е> ЮРИЙ БЕЛАШ

*** Солнце с неба мутного стекло. Снег скрипит, как битое стекло. Падают в окоп снежинки лёгкие, и мороз покалывает лёгкие... Но внезапно — снег разрыв, ухнет пушечный разрыв! И опять в железном этом мире не напомнит ничего о мире. ЮРИЙ БЕЛАШ

ОТВЛЕКАЮЩИЙ ДЕСАНТ Отвлекающий десант — Двадцать девять краснофлотцев. Отвлекающий десант… Скоро, скоро кровь прольётся! Отвлекающий десант С хрупкой маленькой подлодки. Наливает лейтенант По сто грамм казённой водки. И ясна, понятна цель: Невозможное — возможно: Взять посёлок Коктебель И держаться — сколько можно. Налететь, напасть, отвлечь — Без подмоги, в непогоду. И навеки в землю лечь. В эту землю, в эту воду. Отвлекающий десант. Есть такой в морском уставе. Отвлекающий десант — Вечный путь к посмертной славе. … Болью полнится душа На краю волны и суши: Двадцать девять ППШ Против сотни вражьих пушек!.. После всех побед и бед Их припомнят и прославят. Через тридцать долгих лет Здесь им памятник поставят. На воде растаял след… Двадцать девять краснофлотцев!.. Через тридцать долгих лет Лишь один сюда вернётся. Лишь один остался жив. Плакал горькими слезами, Две гвоздики положив На холодный серый камень. АНАТОЛИЙ ЖИГУЛИН

*** Цветок земляники в конце сентября В бору у холодного моря. И синий вдали силуэт корабля, Рыбачьего сейнера, что ли?.. Вернусь ли когда-нибудь Снова сюда. На этот обветренный берег, Где горько соленая помнит вода О давних И новых потерях?.. Какая забота: Вернусь, не вернусь, Увижусь ли снова с тобою?! Останется в памяти Вяжущий вкус Шумящего в пене прибоя. И этот кораблик В седой синеве, И эти закатные блики, И тот одинокий В холодной траве Осенний цветок земляники. 28 сентября 1974 АНАТОЛИЙ ЖИГУЛИН

РЕЛЬСЫ Минус сорок Показывал градусник Цельсия. На откосах смолисто Пылали костры. Становились молочными Черные рельсы, Все в примерзших чешуйках Сосновой коры. Мы их брали на плечи — Тяжелые, длинные — И несли к полотну, Где стучат молотки. Солнце мерзло от стужи Над нашими спинами, Над седыми вершинами Спящей тайги. С каждым часом работы Они тяжелели, Синеватую сталь В наши плечи вдавив. И сочувственно хмурились Темные ели, Наше дружное «взяли!» Сто раз повторив. Нас по восемь на рельс. А под вечер — по десять, По четырнадцать Ставил порой бригадир. И казалось нам: Будь рукавицы из жести, Все равно бы за смену Протерлись до дыр. Вы когда-нибудь знали Такую работу? До соленого пота, До боли в костях! Вы лежневые трассы Вели по болотам? Вы хоть были когда-нибудь В этих местах? Приходилось ли бревна Грузить с эстакады вам, Засыпать на снегу, Выбиваясь из сил?.. Я не циркулем тонким Маршруты прокладывал, Я таежную топь Сапогами месил! Не на ватмане строил я Фермы бетонные. Но своею работой Горжусь я вдвойне: Я пронес на плечах Магистраль многотонную! Вот на этих плечах. Позавидуйте мне! 1959 АНАТОЛИЙ ЖИГУЛИН

*** Я не могу быть актуальным потому что у меня нет вагины и вульвы тоже нет и чёрт знает что вместо клитора Я не могу писать о своей вагине потому что см. выше а писать о чужой вагине это была бы объективация и культурная апроприация Я не могу быть актуальным потому что я не пидарас такое знаете ли ещё случается то есть конечно не гомофоб не прикрываю задницу рукой в банях и на литературных вечерах но все-таки не пидарас и даже не имею права говорить слова «пидарас» «пидараска» а только «гей» или «представитель ЛГБТК+» Я никогда не задумывался над своим полом соответствует ли он гендеру и не нужно ли тут что-нибудь поменять просто плыл по течению и вот уже тридцать три года живу в несовременном гетеросексуальном браке Я не могу быть актуальным потому что я не дебил то есть в детстве меня принимали за дебила но дебила из меня так и не вышло так уж вышло извините Я не человек с особенностями развития не человек с синдромом дауна не солнечный человечек не человек с дереализацией деперсонализацией биполярным расстройством Я не косил в дурке от армии не открывал учебник б.в. зейгарник и совсем не разбираюсь в антидепрессантах Я не могу быть актуальным потому что я никогда не торговал своей идентичностью не боролся за или против не записывался в ряды и слово «мы» в моих текстах есть означающее без означаемого В компании пьяных антисемитов я рассказывал о своих еврейских корнях В компании любителей мандельштама цитировал станислава куняева а когда говорят о культурной деколонизации я чувствую на голове пробковый шлем Я не могу быть актуальным потому что привык называть вещи своими старинными именами бумагу бумагой картон картоном дурака дураком дерьмо дерьмом говно говном галиматью галиматьёй никогда не назову цыганку ромой а белоруса беларусом и мне было бы неприятно нести своё фамильное золото на биржу фальшивомонетчиков 2021 ИГОРЬ КАРАУЛОВ

АЛИК ЯКУБОВИЧ

МОДНЫЙ ПИСАТЕЛЬ Писатель N — известный щёголь, Одет он с головы до ног, Как денди, в импортное... Гоголь Так одеваться бы не мог. Но скромным людям надо много ль? Насколько я могу судить, Писать не может он, как Гоголь, Но может гоголем ходить. ИОСИФ УТКИН

ВОЙНА И МИР Всё старое Обречено на сруб. Товарищи, Недопустимо узок Масштаб старинного покроя труб Нормальному дыханию Союза. И с неподкупной точностью Числа, В температуре Большевистской речи, Мы перекраиваем Всю И дочиста Посконную фабричность Москворечий. В лесах Карелии, В станицах на Дону, Переведённые на марганец И хлопок, В оперативном, Плановом дыму Реконструируются люди И эпоха… Но как нам быть? Работаем, едим — За нами следует Походкой наважденья Другого рода Нелегальный дым Немецкого происхожденья. Со всех сторон, Откуда ни возьми, К нам пробираются траншеи. И вытянулись Сорокавосьми- Дюймовые Соседей наших шеи. Под рукоделие Вредительских тенёт Бикфордов шнур Виляет по заводам; Немецкий дым… Он слишком отдаёт, Товарищи, Четырнадцатым годом! В нём явно пробивается Иприт, И пьяная война Выпячивает груди… Война, Которую страна предупредит Тяжёлой профилактикой орудий! Товарищи, Мораль борьбы проста. И в случае Прифронтовой погоды Страна найдёт винтовку Образца И качества Семнадцатого года. Да, если нам придётся Кровь пролить, Оставить Наши фабрики И кровы, Им обойдётся это В добрый литр Недоброкачественной Буржуазной крови. Вся география Заводов и лачуг Поднимется, Пойдёт на буржуазных гончих. И в случае войны… Они войны начнут, А мы её Блестяще кончим! <1935> ИОСИФ УТКИН

МОИ 16 ЛЕТ я мечтал бы к Самойлову в Пярну поехать или к Слуцкому двинуть в Москву получить за стихи сгоряча на орехи и понять для чего я живу в семинар Левитанского я собирался да закончился тот семинар и Арсений Тарковский всё рядом казался я до песен его зачитал я к Ваншенкину прямо домой на квартиру заявился стихи показать но старик не отдал свою пылкую лиру только лишь на прощанье сказал сумасшедшим да лишь гениальным поэтам рассуждать о Всевышнем дано было жарко московское пыльное лето Инна Гофф запахнула окно АНДРЕЙ КОРОВИН