Наш друг Вилли

С газетой "Взгляд" поговорили на тему озвученной Дмитрием Анатольевичем необходимости переформулировать позицию России по членству соседей в ЕС. Материал собрал разные точки зрения и получился очень занимательным. Далее — сокращенная версия моего комментария. Учитывая современные тенденции по активной милитаризации Евросоюза и его членов, вероятность трансформации ЕС в военный блок исключать нельзя, однако полноценно говорить об этом сегодня преждевременно. На данный момент союз не справляется даже с выработкой общего внешнеполитического курса. Неспособность ЕС принять 20-й пакет санкций из-за противодействия со стороны Венгрии – яркая иллюстрация этого сюжета. Сейчас члены объединения не способны договориться не то что о правилах единого военного блока, но даже о его теоретическом облике. Соответственно, говорить о пересмотре российской позиции относительно вступления Украины в Евросоюз пока рано. Конечно же за ситуацией важно следить, но на сегодняшний день слова президента РФ о том, что Москва никогда не возражала против членства Киева в Евросоюзе, выглядят наиболее релевантными.

Пообщался с RT о состоянии режима ядерного нераспространения, влиянии на него событий на Ближнем Востоке, а также о последствиях происходящего для союзников Вашингтона. Далее — краткая авторская версия. Режим нераспространения в настоящее время находится в состоянии глубокого кризиса, который рискует усугубиться. Одна из ключевых угроз — тенденция к инструментализации ДНЯО для реализации собственных политических амбиций. Это не новое явление, однако атака США и Израиля на Иран стала наиболее наглядной демонстрацией того, как режим может использоваться в качестве предлога для военного удара со стороны государств, обладающих ядерным оружием, против страны, не имеющей его. Возникшие на этом фоне перспективы выхода Ирана из ДНЯО, в случае реализации такого сценария, рискуют стать разрушительным для режима нераспространения ударом, оправиться от которого будет непросто. Союзники США из складывающейся ситуации делают тревожные выводы. Становится все яснее, что даже тесные военно-политические связи с Вашингтоном не гарантируют абсолютной безопасности в случае конфликта. Опыт стран Залива усиливает дискуссии о необходимости самостоятельного обеспечения собственной безопасности. Одним словом, главный вывод из ближневосточного конфликта для союзников США — это необходимость диверсификации рисков, поскольку даже наличие такого мощного союзника, как Вашингтон, вовсе не гарантирует, что в случае войны ваша территория не окажется под угрозой. https://esrt.space/actualidad/596311-efecto-domino-nuclear-guerra-iran-amenaza-mundo

Мерц хочет выслать 80% сирийцев В Берлине прошла встреча канцлера с президентом переходного правительства Сирии. По словам Фридриха Мерца, Ахмед аш-Шараа заявил, что желает вернуть на родину 80% сирийских беженцев в ближайшие три года. Именно на эти цифры немецкие власти и будут ориентироваться. Мерц, конечно, таким амбициозным планам только рад: все-таки он пришел к власти под лозунгами ужесточения миграционной политики. Визит аш-Шараа для него имеет особый символизм, поскольку помогает создать картинку, в которой канцлер "поворачивает вспять" последствия решений Ангелы Меркель. Одними из первых в Сирию, по словам Мерца, вернутся те, кто доставляет немецкому правительству "проблемы" — правонарушители и лица, не имеющие легального статуса. Аш-Шараа, конечно же, сказал, что планирует добиваться защиты прав меньшинств. Насколько его заявления соотносятся с реальными действиями — вопрос риторический. И речь здесь не о тех меньшинствах, которые часто оказываются в фокусе Берлина. Достаточно вспомнить о массовых чистках на этнической и религиозной почве, широко обсуждавшихся год назад и продолжающихся и сегодня. Впрочем, Мерца это вряд ли беспокоит. По итогу встречи он заявил о выделении Дамаску 200 миллионов евро для содействия "стабилизации", а также озвучил планы развивать экономические отношения и улучшать инвестиционный климат Сирии (sic!). В итоге Мерц хотя и делает вид, что исправляет ошибки Меркель, в реальности действует не менее противоречиво. Впрочем, развитие немецкими властями отношений с маскирующимися под демократов бывшими исламистами, кажется, не смущает население. В некоторых точках Берлина протестовать визиту аш-Шараа вышли 120-150 человек, а в других и вовсе — менее двух десятков.

Мерц заявил, что не видит необходимости в поставках крылатых ракет Taurus Украине, поскольку та уже располагает дальнобойными вооружениями, «которые она сама разработала» и «которые значительно эффективнее», чем относительно небольшое количество ракет, которые Берлин мог бы направить Киеву. Канцлер отметил, что его прежние призывы поставить Украине Taurus были озвучены, когда он «исходил из того, что в запасах бундесвера имеется достаточное количество исправных ракет Taurus», которые можно было бы передать Киеву. Канцлер подчеркнул, что сегодня Украина якобы «вооружена лучше, чем когда-либо прежде». Однако при этом страна сталкивается с серьёзными финансовыми трудностями. «И поэтому в настоящий момент дополнительные поставки вооружений не решают проблему. Вооружения имеются, но нам необходимо мобилизовать финансовые ресурсы для Украины, чтобы эти вооружения могли и дальше производиться», — заявил глава немецкого правительства. В целом, ничего нового. Как и ранее, Мерц активно старается увильнуть в сторону от темы Taurus. В этот раз, видимо, за счет собственной промышленности — делая такое заявление он, конечно, выставляет немецкий ВПК не лучшим образом. Шведы, вместе с которыми производится Taurus, тоже вряд ли обрадуются подобным репликам. Тем не менее, окончательно отстраниться от сюжета с поставкой этих ракет важнее — канцлер не готов нести связанные с подобным решением риски.

Поучаствовал в Московской конференции по нераспространению. Это уже третий раз, когда организаторы расширяют состав участников: мероприятие объединяет не только уже состоявшихся экспертов и дипломатов, но и молодых специалистов. Удивительно широкий состав участников позволил соприкоснуться самым разным взглядам на современные проблемы нераспространения и контроля над вооружениями. Особенно интересно было обсудить эти темы с иностранными коллегами и обменяться взглядами на происходящее в мире. Мероприятие проходило в формате "за закрытыми дверями", поэтому, к сожалению, многого рассказать не выйдет. Но скажу наверняка: если вы интересуетесь темой нераспространения и контроля — вам точно сюда. С нетерпением ждем МКН-2028! Спасибо Центру энергетики и безопасности и Центру Примакова!

Согласно первым прогнозам на момент закрытия участков, во-первых, отрыв CDU от SPD больше, чем обещали опросы. Во-вторых, AfD набирает больше, чем ожидалось. И в-третьих, все три «малые партии» — FDP, FW и Die Linke рискуют не пройти пятипроцентный барьер. @BundeskanzlerRU

Некоторых впечатлил отказ стран ЕС поддержать США в Ормузском проливе. Отдельные авторы впечатлились так, что начали размышлять о том, насколько сильно "феномен Трампа" смог сплотить разобщенных европейцев. Без шуток: вот, например, статья Financial Times. На деле, конечно, ни о каком единстве речи идти не может. Даже в вопросе войны на Ближнем Востоке, планы по которой Вашингтон не посчитал нужным обсудить с партнерами по НАТО, палитра позиций стран ЕС изобилует тонами. Однако более результативным оказался сегодняшний саммит ЕС. В ходе него Венгрия и Словакия отказались дать зеленый свет выплате Украине кредита на сумму €90 млрд (обсуждать его начали еще в декабре прошлого года) и поддержать 20-ый пакет санкций против РФ. Во всей этой ситуации "коллеги" Орбана из других стран с нетерпением ждут 12 апреля — в этот день в Венгрии пройдут выборы. В электоральной гонке его партия "Фидес" отстает от оппозиционной "Тисы", возглавляемой Мадьяром. Вне зависимости от будущего развития событий вполне понятно, что Орбан продолжает строить имидж хардлайнера, продвигающего венгерские интересы на европейском уровне, что особенно подогревается еще большим накалом отношений Будапешта и Киева на фоне скандала с нефтепроводом "Дружба" и ареста средств, перевозившихся украинскими инкассаторами. В итоге европейские политики вместо формирования и реализации единого курса в непростой обстановке мировой турбулентности сидят и мечтают о том, чтобы Орбана поскорее "снесли". Фактически единство внешнеполитического курса Евросоюза висит на волоске и зависит от результатов выборов в отдельной стране блока. А вообще-то еще есть Словакия. Одним словом — колосс на глиняных ногах.

Сообщение и просьба для подписчиков из России: отцу моего доброго друга нужна помощь с лечением. Если вдруг у кого-то найдется возможность поучаствовать - вся информация по ссылке.

​​FDP — «политический труп»? После вылета из Бундестага либералы получили новый удар — на днях партия лишилась представительства в Баден-Вюртемберге, который считается колыбелью немецкого либерализма и родиной самих «Свободных демократов» (FDP). Опросы обещают аналогичную судьбу и в других землях, а символический капитал партии настолько исчерпан, что лидер христианских демократов Фридрих Мерц впервые позволил себе публично объявить FDP политическим мертвецом. Для партии, которая почти полвека играла роль главного «кингмейкера» Федеративной Республики, нынешний кризис выглядит особенно болезненно. Хотя, кажется, партию пытаются хоронить слишком давно — включая академическое сообщество. Но дело в том, что помимо сугубо конъюнктурных сложностей и неудачного электорального цикла на FDP давят объективные структурные процессы. Во-первых, исторический успех FDP во многом был продиктован старой институциональной архитектурой, когда партийная система была заморожена и фактически определялась дуополией «народных партий» — христианских демократов и социал-демократов. В этой конструкции либералы выступали универсальным коалиционным партнёром и, соответственно, наслаждались заметным политическим весом и потенциалом шантажа в переговорах. Однако фрагментация партийного ландшафта — сначала с ростом «Зелёных», затем с появлением «Левых», а позже и AfD — лишила FDP её привилегированной позиции. Народные партии получили альтернативных партнёров, а значит исчез и главный ресурс либералов: способность определять, кто именно сформирует правительство. Во-вторых, карты FDP спутала общая уязвимость умеренных центристских партий в условиях современной политической поляризации. Долгое время FDP строила свою идентичность в буржуазном центре, но сегодня избиратели всё чаще предпочитают более артикулированные партийные предложения. Так, на фоне новых нишевых игроков, мобилизующих сторонников вокруг одной доминирующей темы — будь то климат или миграция, — либеральный универсализм начинает выглядеть политически размытым и плохо мобилизует электорат. В-третьих, однако, есть и внутренние проблемы, ответственность за которые несёт сама партия. Речь о кризисе идентичности, особенно усугубившемся после ухода Кристиана Линднера. Внутри FDP давно сосуществуют два разных проекта: социал-либеральный и экономически либеральный. Первое крыло ориентируется на прогрессивную повестку богатых и образованных горожан, тогда как второе требует радикальной дерегуляции и, иногда, более жёсткой миграционной политики. Но зачем избирателю такие нюансы, если для воплощения первых целей есть соседние «Зеленые», а для вторых — AfD? Ситуацию осложняет и кадровый вакуум: новый лидер Кристиан Дюрр не только не обладает и толикой лидерской харизмы Линднера, но и оказался скорее компромиссным управленцем, примиряющим два партийных фланга, чем смелым идеологическим реформатором, и пока не смог предложить партии новый курс или обновить её политический профиль — вопреки риторике об «историческом обновлении». Чего только стоит синтетический и внутренне-противоречивый лозунг «радикальный центр»! Парадокс немецких либералов вообще состоит в том, что их крупнейшие электоральные провалы часто следуют именно после периодов правления; FDP уже вылетала из Бундестага в 2013 году. Разумеется, коалиционная политика неизбежно требует компромиссов, но для партии, чья идентичность строится на либеральной программе, явный отказ от программных принципов обходится дороже — это уже исчерпывающе проиллюстрировал опыт «Светофора». На выборах в Баден-Вюртемберге сыграл дополнительный фактор: черно-зеленая дуэль, вынудившая избирателей не терять голос на «третьих партиях». Однако все остальные факты, которых слишком много, указывают на то, что кризис FDP — это не просто временный электоральный спад, а результат глубокой трансформации немецкой партийной системы, где для либералов в их нынешней итерации попросту может не оказаться места. Поэтому, сможет ли стоящая у истоков Федеративной Республики партия пережить сегодняшнюю бурю, — отнюдь не очевидно. @BundeskanzlerRU

Соглашусь, что заявление Фридриха Мерца про "смерть" СвДП вряд ли способно вызвать какие-либо эмоции. Оно лишь подтверждает тенденции, в русле которых развивается политическая система Германии в последние годы. Коллеги верно отмечают, что подобная риторика идет вразрез с тем, по каким правилам функционировала политическая система Германии десятилетиями. Однако в последние годы на наших глазах происходит активная трансформация ее параметров, а традиции все быстрее уходят в прошлое. На их место приходят поляризация и радикализация электората, а также и самих участников политической системы, что мы могли наблюдать в недавние электоральные кампании. Коллега верно указывает, что на фоне неудач СвДП — сначала федеральной, а потом и региональной — электорат партии постепенно перешел либо к ХДС, либо к АдГ. Именно на присоединившихся ко второму лагерю (+ неопределившихся) нацелена резкая риторика Мерца. Эта аудитория ждет уверенного в себе лидера, способного расставить все точки на i, а также оправдать смену политической позиции избирателя. В этой ситуации никому нет дела до исторической роли СвДП в политической системе государства. Аргументы в пользу того, что в будущем ХДС могла бы использовать СвДП для построения тактических союзов в упорных попытках удержать брандмауэр тоже кажутся не релевантными — партия, как считает Мерц, "мертва", какой от нее толк? Если либералы не смогли сплотиться вокруг флага после скандального распада "Светофора", то сейчас не смогут и подавно, какие бы перлы ни выдавал канцлер. А вот попытаться поиметь на подобной риторике политические очки правдоруба — очень даже можно.

Немецкая биржа продолжает падение на фоне роста цен на нефть выше $100. Одна из немногих компаний, оказавшихся в плюсе мировой нестабильности, — Rheinmetall, чьи акции растут на 2%.

G7 решила выпустить нефть из резервов для стабилизации рынка. Как это повлияет на цены? На фоне стремительного роста цен на нефть страны «Большой семерки» начали обсуждение решения об использовании нефти из стратегических резервов, чтобы стабилизировать ситуацию на рынках. Однако серьезно повлиять на цены это вряд ли поможет. Объем, который они реально могут выпустить, оценивается в 300–400 миллионов баррелей. Проблема в том, что выпадение нефти из-за закрытия Ормузского пролива и активных боевых действий исчисляется десятками миллионов баррелей в день. К тому же невозможность мгновенно выбросить эти объемы на рынок и сложности с логистикой доставки до покупателей делают эту меру заведомо ограниченной по эффекту. Рынки понимают, что война на Ближнем Востоке затягивается, и никакие словесные интервенции Трампа и его команды уже не способны стабилизировать ситуацию.