Post #645

У меня тут было несколько разговоров о деревьях ("какое ты дерево?" на свиданках), и канадцы несколько раз упоминали вяз с каким-то благоговением: мол, благородная и редкая порода, из древесины которой к тому же получается красивая мебель. Я поначалу решил, что чего-то недопонимаю, потому что вяз, ака карагач, в Алмате растёт на каждом углу и воспринимается мною как малоценный сорняк. Мы раньше всей семейной артелью безжалостно валили и перерабатывали на дрова для бани те карачи, что имели наглость перекрыть бабушкиным грядкам свет. Помню, что мне не нравилось колоть чурки напитанного влагой карагача: лезвие колуна глухо впивалось в древесину, оставляя вмятину вместо раскола. Рубить и пилить клен и урюк мне нравилось больше. Загуглить, в чём же сакральная разница между нашим сорным безродным карагачом и их раритетным благородным вязом, мне было лень, пока я не попал в Монреальский ботанический сад. В секции дендрария, посвященной вязам, на табличке я вычитал, что после Первой мировой вязы начали активно вымирать из-за грибкового заболевания сначала по всей Европе, а потом и в Северной Америке. К 1970 году 98.5% вязов в Квебеке погибли, Торонто потерял около 80% деревьев, а единственными провинциями, почти не затронутыми эпифитотией, стали Альберта и Саскачеван. Из интересного я нагуглил, что патоген заставляет пораженное дерево выделять в большем количестве летучие вещества, которые привлекают жуков-короедов, благодаря которым грибок распространется на другие деревья. Восточные виды, вроде карагача, устойчивы, поэтому их пытались скрестить с местными новосветными, чтобы вывести резистентные гибриды. Считается, что причина устойчивости в том, что гриб изначально возник в Юго-Восточной Азии, и здешние растения успели к нему адаптироваться. В некоторых штатах карагач высаживали заместо погибших деревьев, и теперь в части из них он считается инвазивным видом. И ещё одна интересность: до широкого распространения металлических труб городское водоснабжение в Англии обеспечивали полые стволы вяза