Post #9

☭☭☭ Славой Жижек: Вспомним случай Максимилиана Кольбе, который ставит нас перед странной, но важной этической дилеммой. Кольбе был польским монахом-францисканцем, который в 1920-х и 1930-х годах участвовал в написании и организации массовой пропаганды Католической церкви с явным антисемитским и антимасонским уклоном. С началом Второй мировой войны он помогал людям, которым угрожали нацисты, среди которых было много евреев, за что был арестован и отправлен в Освенцим. Когда летом 1994 года, после побега пленного, немцы отобрали десять других, чтобы в наказание заморить их голодной смертью, один из них расплакался, заявив, что у него есть семья, которая в нем нуждается; Кольбе добровольно предложил себя вместо этого человека и умер через три недели от голода. За это он был позже причислен к лику святых папой Иоанном Павлом II. Как совместить эти два аспекта жизни Кольбе? Большинство комментаторов выбирают один из многих легких путей. Некоторые просто пытаются отрицать или преуменьшать антисемитизм Кольбе. Некоторые настаивают на схоластическом различии между собственно антисемитизмом и антииудаизмом — «просто» предубеждением против евреев, а не убийственной ненавистью к ним, — утверждая, что ошибка Кольбе была второго, второстепенного рода. Другие истолковывают его помощь евреям и последнюю жертву как акты раскаяния: увидев страдания евреев в условиях нацистской оккупации, Кольбе изменил свое мнение и попытался загладить свою вину. Третьи идут на рискованный шаг, преуменьшая не его антисемитизм, а его последний жест самопожертвования, указывая на то, что человек, которого он спас, был не евреем, а поляком-католиком. Все эти версии — это отчаянные попытки избежать смущающего нас факта, что эти два отношения (и действия) могут легко сосуществовать: человек, который является антисемитом, также может быть способен на достойный акт этического самопожертвования — и, что еще более смущает, (явной) мотивацией благородного самопожертвования Кольбе вполне могла быть крайне консервативно-католическая идеология, которая поддерживала его антисемитизм. Этический поступок — это акт, который не включает и не выражает всего человека, а является моментом благодати, «чудом», которое может произойти и с недобродетельным человеком. Вот почему такие действия трудно вообразить, и почему, когда они совершаются, часто возникает тенденция придумывать нарратив, который их нормализует.