Post #2280

Когда меня спрашивают, скучаю ли я по Музею, я честно отвечаю, что скучаю по своему ощущению бесконечного счастья, возможности в любой момент встать и уйти в Египетский зал, чтобы выдохнуть и прийти в норму, и невероятно - по людям. Каждый раз, когда было тяжело (а тяжело было часто), я ходила либо к косметической ложечке в форме плывущей девушки (XIV век до нэ), либо к Ольге Сергеевне. К ложечке, потому что уж если эта девчонка с лотосом выдержала столько тысячелетей, то и я выдержу. К Ольге Сергеевне, потому что каждому птенчику рядом нужен взрослый. Не знаю, как ей удавалось все годы приводить меня в норму: когда дела валились, когда с Гришей ссорились, когда уставала, когда плохо понимала Марину и косячила, когда узнала, что папа заболел - я шла к ней. Если говорить про мое ощущение защищенности на работе, никто не давал мне его так, как она. Я была накормлена, обучена, направлена и поддержана. Я знала, что есть та, кто меня защитит, кто выгонит всех из кабинета, когда мне надо побыть с ней вдвоем, или кто знает, сколько сахара мне надо в чай утром, а сколько, когда я грущу. Сегодня мы ходили прощаться. Я очень четко поняла, что Музей больше не мой. Я все также его люблю, но мы разошлись. Я потеряла связь. Но я бесконечно благодарна за все, что со мной случилось. И за выросшего птенчика. Каждому птенчику нужен взрослый. А у меня осталась ложечка. Теперь она будет за двоих.