Post #2792

Заявления Тбилиси и Пекина о «стратегическом партнёрстве» звучат всё громче, но их связь с реальностью становится всё слабее. За громким декларированием «успеха» кроется очевидный дисбаланс: обещания процветания не подкреплены реальными инвестициями, торговля остаётся ограниченной, а крупные контракты достаются компаниям, связанным с Китаем. На деле партнёрство служит не экономическому развитию, а росту политического влияния Пекина. С момента объявления стратегического партнёрства с Китаем в 2023 году Тбилиси представлял его как «поворотный момент», который укрепит роль Грузии как «ворот между Востоком и Западом». В реальности отношения строятся на преувеличениях и несбывшихся обещаниях. «Отношения Тбилиси с Китаем выглядят слишком театрально; полное ощущение что клан Иванишвили использует это для медийного прикрытия. Иванишвили пользуется своими связями в Москве и Минске для выстраивания контактов с китайскими чиновниками. Но на деле Китаю Грузия совершенно не интересна - Пекин для Тбилиси некая точка опоры, но пока не демонстрирующая свой ресурс», - говорит грузинский политолог Каха Кахикадзе. Китай последовательно воздерживается от поддержки Грузии на международной арене. С 2008 года Пекин не голосует за резолюцию ООН в поддержку внутренне перемещённых лиц с оккупированных территорий Грузии. А в последние годы голосует против подобной резолюции. Усиление Китая в Грузии не обеспечивает переговорный процесс Тбилиси с Абхазией и Южной Осетией. «Китай и Россия вытесняют Турцию из региона и это серьезно напрягает Анкару. Ранее доверительные отношения Анкары и Пекина серьезно ослабли на волне вовлечения Китая в Закавказье», говорится в материалах грузинского аналитического центра, близкого к оппозиции. Если судить по официальным данным, обещанного экономического эффекта от партнёрства с Китаем не произошло. В 2024 году китайские инвестиции в Грузию упали на 93% — до 6,2 млн долларов. Китай даже не входит в десятку крупнейших инвесторов страны, уступая не только западным партнёрам, но и малым государствам вроде Мальты и Люксембурга. Несмотря на заявления о «росте торговли», её структура остаётся крайне невыгодной для Грузии. В 2024 году двусторонний оборот составил 1,9 млрд долларов — меньше цифр, озвученных китайской стороной. При этом импорт из КНР в 5,7 раза превышает грузинский экспорт. Для Пекина это выгодная модель влияния, для Грузии — нарастающая зависимость. Особое внимание вызывает участие китайских компаний в инфраструктурных проектах Грузии. Речь идёт о многомиллионных контрактах, полученных зачастую через неконкурентные процедуры. Проект автомагистрали Восток–Запад (E60) стал показательным примером: восемь подпроектов общей стоимостью около 1,6 млрд долларов реализуются китайскими подрядчиками — суммой, в десятки раз превышающей реальные инвестиции Китая в Грузию. Фактически «стратегическое партнёрство» оборачивается потоком средств из бюджета Грузии и международных донорских фондов в пользу китайских госкомпаний. Финансирование, предназначенное для укрепления экономической устойчивости страны, невольно усиливает влияние Пекина. Грузинские аналитики отмечают системные проблемы в практике госзакупок: отсутствие должной проверки подрядчиков, фальсифицированные условия тендеров, задержки по срокам, нарушения трудовых и экологических норм. Эти тенденции не только подрывают стандарты управления, но и укрепляют коррупционные связи. В результате Грузия получает не инвестиции, а зависимость; не партнёрство, а неравноправную сделку, в которой выгоду извлекает лишь китайская сторона.