Эти женщины читают

Привет! Сегодня мы — эти женщины Марина и Даша — говорим о книгах «Посмотри на него» Старобинец и «Отслойка» Алтынай Султан. «Посмотри на него» — книга о гибели младенца, а в «Отслойке» всё закончилось хорошо, но обе авторки описывают физиологические подробности беременности и родов, медицинское насилие, одиночество проходящей через всё это женщины. Обсуждаем, зачем вообще об этом говорить? Почему проблемы патриархальных обществ чаще вскрывают именно женщины? Кому выгодно замалчивание таких вещей (спойлер: никому), но почему при этом так сложно их обсуждать? Надеемся, вам будет так же интересно, как было нам! Обязательно пишите свои вопросы и комментарии, а следующий выпуск — через две недели. Напоминаем, что нас можно поддержать на Patreon. Мы потратим ваши донаты на монтаж выпусков — и даже совсем маленькие суммы очень помогут. А ещё мы очень любим читать ваши комментарии и всегда им рады: вы-то и так знаете, что мы существуем, а мы только по комментариям это понимаем.)

Привет, это Марина! И я обнаружила упущение: в нашем канале совсем ничего не написано о том, что у Даши вышла вторая книжка. Она называется «Дезертирка», и от самого названия я уже в восторге, потому что это и рынок в Тбилиси, возле которого жила Даша и я приезжала к ней в гости, а в то же время это и мы все — «дезертирки». Пользуясь случаем, хочу рассказать вам о том, как я люблю Дашу и горжусь знакомством с этой невероятной женщиной. И если вы прочитаете её книжки, то поймёте мои чувства, потому что в них видно её потрясающее умение проживать трудный и болезненный опыт, видеть в нём красоту и неповторимость. Осознавать и даже описывать всю сложность нашей безумной и часто страшной жизни, и при этом ещё и оставаться приятным в общении человеком. Видеть вместе плохое и хорошее, отвратительное и прекрасное, и находить после этого силы и смысл идти и проживать эту жизнь, и радоваться ей. Очень благодарна судьбе за то, что свела меня с этой мощной, сильной и мудрой женщиной. https://www.editions-tourgueneff.com/catalogue/p/a3k84rm7n5lyeef4msrarexcepj3pa?srsltid=AfmBOoqZqRltmWu5Ruxh0co1NKCxqBgdJJL28MZcFdk-qH4NKTFQ1Vvt

Привет! Сегодня мы — эти женщины Марина и Даша — говорим о магическом реализме. Чем магический реализм похож на газлайтинг и почему одно — интересно, а другое — страшно и неприятно? Зачем вообще добавлять в книжку кикимору или домового, неужели нельзя всё объяснить без них? Как магический реализм помогает разобраться в себе? Бывает ли волшебство на фоне советских панелек и ковров на стене? Почему одних героев мы узнаём и можем представить рядом с собой (например, оживший гибрид картошки с морковкой), а каких — не можем (например, музу или дракона)? В этом выпуске обсуждаем книги «Калечина-малечина» Евгении Некрасовой, «Книга с местом для свиданий» Горана Петровича, Tiger Mending Эми Бендер и другие. Надеемся, вам будет так же интересно, как было нам! Обязательно пишите свои вопросы и комментарии, а следующий выпуск — через две недели. Напоминаем, что нас можно поддержать на Patreon. Мы потратим ваши донаты на монтаж выпусков — и даже совсем маленькие суммы очень помогут. А ещё мы очень любим читать ваши комментарии и всегда им рады: вы-то и так знаете, что мы существуем, а мы только по комментариям это понимаем.) https://etizhenshchiny.mave.digital/ep-34

Мы сегодня с Дашечкой записали выпуск подкаста о литературе о родах, в том числе о книге Анны Старобинец «Посмотри на него», и я забыла сказать одну штуку. В книге в том числе сравнивается постсоветский подход к травматическим событиям и тот, с которым героиня столкнулась в немецкой клинике. Постсоветский — это «мощно вытесняем, всё отрицаем, ничего страшного не случилось, ты ещё молодая, родишь здорового, не ной, всё будет хорошо». В немецкой клинике — «мы уважительно относимся к вашему горю, мы не говорим вообще ничего о том, что будет или не будет дальше, мы не обесцениваем ваши чувства и признаём, что вы видите ребёнка, а не плод, и считаем важным, чтобы вы посмотрели на его мёртвое тело, потому что психике нужно ощущение реальности произошедшего». И я вот думаю во-первых, о том, насколько до многих вещей, касающихся чувственного опыта, люди уже давно дошли и только потом начали отрицать. Например, в русской похоронной традиции тело покойника долго стоит дома, у всех есть возможность попрощаться, а мне в детстве постоянно говорили, как важно потрогать гроб. И тоже по своему опыту могу сказать, что легче переживать потери, когда ты видел покойника, даже если в моменте это сложно. Потому что психике понимать реальность происходящего важнее, чем радоваться или даже чем не расстраиваться. Расстройство можно пережить, а вот ощущение, что ты неадекватен и не понимаешь, что происходит, — труднее. Если бы я была психикой женщины, которая потеряла ребёнка и не видела его мёртвым, я бы даже не имея никакой шизофрении начала ей подкидывать сны и фантазии о том, что он на самом деле жив и ещё хрен знает что случилось. Плюс ещё ощущение неадекватности от того, что тебе говорят, что «всё будет хорошо» и ты как будто должен чуть ли не радоваться, а тебе плохо. А во-вторых — мы никогда не знаем, что произойдёт в будущем и «родит ли кто-то второго». И если воспринять это не просто как слова, а как реальное предложение женщине, только что потерявшей ребёнка, начать вот прямо сейчас фантазировать о том, как она рожает второго — становится немного яснее, как это дико и тупо. Всё, что мы можем делать с горем — это переваривать данную нам за раз порцию. Более того, иногда в будущем нас ждёт иногда такое, что зная это, может, мы бы и побоялись браться. Далеко за примерами ходить не надо: Старобинец после описанных в этой книге событий потеряла ещё и любимого мужа. И тут что, — тоже думать «найдёшь другого» и «родишь ещё», до гроба так думать? Короче, наш путь таков, что виден только определённый участок, что впереди — не видно. Всегда, конечно, можно повторять как мурзилка, что там светлое будущее, но где-то мы уже видели, что от этого случается и как это бывает.

Читаю «Перекрёстки» Франзена, и даже не просто из соображений хейтридинга, а потому что хочу записать выпуск подкаста об этом феномене — почему этого писателя так ценят. Ладно его хвалят Быков с Прилепиным, с ними понятно всё. Но вот типа Юзефович пишет, что «Все пространство романа — включая даже самые мрачные и безрадостные его уголки — оказывается залито мягким светом любви, понимания, прощения». И я не понимаю, каким блять мягким блять светом. Мне кажется, что все персонажи Франзена — это как будто один человек, и этот человек не просто неприятный, а очень ограниченный. Его герои руководствуются сиюминутными эмоциями, они туповаты, они не думают о своей жизни ни с какой точки зрения, кроме социально-нарциссической и телесно-чувственной. И поэтому их основные занятия и интересы — это социальный статус, секс и наркотики. Франзен как будто подросток, который вдруг обнаружил, что люди иногда прикрывают тщеславие и похоть высокими мотивами и решил, что понял теперь вообще всё про людей. У них отсутствует перспектива, нет горизонта планирования, они не умеют отстраняться и смотреть на свою жизнь (а не только поведение в моменте) со стороны. Они вообще не задаются вопросом, а каково окружающим, какие у них ценности. Вот у него два героя живут в браке тридцать лет и испытывают по отношению друг к другу только какие-то эмоции, — вот он или она так-то пахнет, вот он её раздражает, вот она его перестала сексуально привлекать. И никакого вообще понимания пройденного пути, благодарности, никакой экзистенциальной картины, никакого просто сочувствия. И тем более никаких мыслей и интересов за пределами своей социальной и телесной жизни. Я вот думаю, что я сама была таким ограниченным человеком два раза в жизни. Один раз пару лет в подростковом возрасте и ещё один раз в состоянии острой глубокой травмы в 2022 и 23 годы, и надеюсь, что больше со мной такого никогда не случится, но если случится, то это будет временно. Потому что в острой травме перестаёшь видеть прошлое и будущее, пропадает ценность всего, чего нет сейчас в доступе. А в моменте жизнь как раз и наполнена в основном телесными ощущениями, эмоциями и короткими мыслями. Стилистически, насколько я могу судить, он пытается наследовать Селинджеру, Стейнбеку и Фолкнеру, но их герои настолько шире и разнообразнее. Стейнбек написал целую книгу о том, как сочувствующий и живой герой со всеми теми же проблемами, что франзеновские, но ещё и видя других, в итоге задаётся вопросом, кто он, и каковы последствия его выбора. У Фолкнера герои по-настоящему бывают безумны, а не просто бахнули спидов и с кем-то переспали. У Селинджера даже подростки в перерывах между страданиями о том, как от них пахнет, думают шире, чем все герои Франзена вместе взятые. ВСЕ до одного герои Франзена зациклены на своих обидах, не способны на близость и постоянно оценивают себя, своих родителей и детей, жён и мужей. Они занимаются этим типа тридцать лет и ни на секунду не взрослеют. Мне кажется, любого человека на улице останови — и он о своих условных ёбнутых родителях расскажет с бОльшим пониманием, любовью и широтой взгляда, чем этот великий американский автор. Возможно, конечно, он это делает специально, чтоб показать кризис западной культуры. Но тогда эта его идея непонятна, потому что она ничем не заканчивается, — они просто все вот такие, он их показывает и больше ничего не делает ни с ними, ни с сюжетом. Они у него просто околачиваются и вызывают вопрос «и чё». https://www.litres.ru/book/dzhonatan-franzen/perekrestki-67297661/

Привет! Сегодня мы — эти женщины Даша и Марина — говорим не о том, что, а о том, как мы читали и читаем. Почему в детстве было так легко представить себя героем книги, а потом мы потеряли эту способность? В чём главная сложность чтения на новом языке и как помочь себе в этом процессе? Кто читал нам вслух и что это для нас означало? Как мы одновременно ходили в библиотеку Маяковского, но так там и не познакомились.) Как способ чтения влияет на восприятие и как мы читаем теперь: в аудиоформате, с телефона, на бумаге. Надеемся, вам будет так же интересно, как было нам! Обязательно пишите свои вопросы и комментарии, а следующий выпуск — через две недели. Напоминаем, что нас можно поддержать на Patreon. Мы потратим ваши донаты на монтаж выпусков — и даже совсем маленькие суммы очень помогут. А ещё мы очень любим читать ваши комментарии и всегда им рады: вы-то и так знаете, что мы существуем, а мы только по комментариям это понимаем.) https://etizhenshchiny.mave.digital/ep-33

Думаю о том, почему российские чиновники взялись запрещать Остера, и ведь кажется, в этом есть логика. У меня в детстве дома были три книжки детских стихов, которые я чаще всего перечитывала, которые всегда были на видном месте, — это Остер, ОлегГригорьев и Хармс. И вот я ещё ничего ни про что не понимала, а по их стихам уже видела, что мир может быть очень сложным. Что смешное бывает страшным, а страшное смешным (Я спросил электрика Петрова, для чего ты намотал на шею провод? Ничего Петров не отвечает, лишь висит и ботами качает). Что всё можно подвергнуть сомнению, и хорошее, и плохое. Об этом, собственно, все «Вредные советы», там в каждой строчке вопрос: «Вот, взрослые вам говорят, что это так, а почему это так? А так ли это?». Там есть о том, что иногда можно сделать ошибку и повеселиться, а взрослые, которые на вас за это орут, не такой уж и факт, что правы. И вообще вот этот мощный посыл «ничего страшного» такое облегчение вызывал в диктатуре образа «правильной-нормальной» жизни. (Залезайте прямо в лужу, покатайтесь по земле, и немножко на заборе повисите на гвоздях). И о феминизме там было ещё до всего — «Родился девочкой — терпи подножки и толчки». И о том, как в восприятии многих людей работает справедливость — если вас по телефону называют дураком, наберите случайный номер и скажите «сам дурак». А ещё это мощная поддержка для детей из токсичных семей, возможность получить надежду, что то, что с ними происходит — ненормально. (Если вы с утра решили хорошо себя вести, смело в шкаф себя ведите и ныряйте в темноту. Там ни мамы нет, ни папы, Только папины штаны. Там никто не крикнет громко: "Прекрати! Не смей! Не тронь!" Там гораздо проще будет, не мешая ни кому, Целый день себя прилично и порядочно вести). ___________ Если ты весь мир насилья Собираешься разрушить, И при этом стать мечтаешь Всем, не будучи ничем, Смело двигайся за нами По проложенной дороге, Мы тебе дорогу эту Можем даже уступить. После каждого прочтения этой книжки родители казались немножко туповатыми, не могущими переходить на разные слои иронии, восприятия и анализа действительности, не могущими менять оптику. А потом и государство стало. Хармс — это вообще гений, который в форме шифрует содержание и наоборот. Он мне в детстве сообщал, что любой текст и смысл можно попробовать пересобрать, как кубик рубика и посмотреть, что получится (Иван Топорышкин пошёл на охоту..), но вот единственное, что нельзя вернуть, восстановить и пересобрать, — это живой человек (Ушёл он в тёмный лес, и с той поры, и с той поры, и с той поры исчез). Эти книжки заставляют думать о хрупкости жизни, о том, можно ли позволить себе ошибку, и как она может привести не к вине, а к опыту. О любви к неидеальному, о том, как власть может быть смешной и неправой, о том, как легко ранить живое и как трудно это исправить, но при этом как просто и забавно можно жонглировать идеями и нарративами, об которые иные люди разбиваются как об стену. Короче, естественно, если ты диктатор, и хочешь, чтоб твоему населению была доступна только одна оптика и они никогда ни на что не способны были посмотреть иначе — надо всё это запрещать. Бедные дети, конечно.

Привет! Сегодня мы — эти женщины Марина и Даша — говорим о книгах о слепоглухоте и глухоте. Как научить ребёнка общаться, если он не видит и не слышит? Есть ли у человека личность до того, как он научится языку? (Короткий ответ — да.)) Зачем вообще учиться разговаривать осмысленно, и почему непонимание вызывает ярость? Как выстроить собственную точку зрения, если всё, что ты знаешь, сообщают тебе другие люди? Обо всём этом рассказали в своих мемуарах великие женщины Хелен Келлер и Ольга Скороходова. Они обе потеряли слух и зрение в раннем детстве, и несмотря на это, выучили языки, получили образование и написали очень интересные книги. А ещё поговорим об антиутопиях о потере зрения — в том числе о «Слепоте» нобелевского лауреата Жозе Сарамаго. В его книге самым страшным для героев оказывается не столько потеря возможности видеть, сколько соседство с другими людьми в такой же ситуации. Надеемся, вам будет так же интересно, как было нам! Обязательно пишите свои вопросы и комментарии, а следующий выпуск — через две недели. Напоминаем, что нас можно поддержать на Patreon. Мы потратим ваши донаты на монтаж выпусков — и даже совсем маленькие суммы очень помогут. А ещё мы очень любим читать ваши комментарии и всегда им рады: вы-то и так знаете, что мы существуем, а мы только по комментариям это понимаем.) https://etizhenshchiny.mave.digital/ep-32

А для тех читателей, которые, как и я, устали от тяжёлого контента, вот такая история: меня вчера попросили посоветовать что-то из поэзии, я начала думать, как ответить, и поняла, что всю жизнь ждала именно этого вопроса.) И тоже вот сделала гуглдок, в который под настроение буду что-то добавлять, а может, даже и комментировать. Вот это читать — прекрасно. https://docs.google.com/document/d/1PhLV7ETrpGCi0_sX7D5flgN-wrZoyGO4ATB7fUcMIuc/edit?tab=t.0#heading=h.18243oaetr4h

Наша жизнь)

Привет, это Марина.) Нам на днях пришло безумно поддерживающее и трогательное письмо от нашего слушателя и читателя. Он рассказал, как именно он нас слушает, с каким чувством, чем мы ему помогаем и зачем нужны, как он о нас узнал (ещё давно, прочитав новости о том, что наша Дашечка стала первым в РФ иноагентом))). И я теперь думаю о том, как это безумно круто получать такие письма, именно поэтому мы в каждом выпуске напоминаем о комментариях.) Мы, конечно, уже и так нужны самим себе и друг другу, и мы верим, что вам мы тоже нужны, но получать этому живые подтверждения — невероятно ценно. И ещё круче получать именно отзывы по содержанию, потому что только так узнаёшь, что ты людям не просто нравишься, а они тебя именно понимают.) Вот культурке писатели и актёры часто ругают критиков, а что бы все без них делали, как бы узнавали, что они поняты, что их мысли не тонут в молоке. Даже если кто-то с ними не согласен или ими недоволен.) А если расширить эту мысль — люди не знают, что вы о них думаете. Мне кажется, если это что-то хорошее, то почти всегда небесполезно сказать (хотя бывают, конечно, ситуации.)) Забавно, что я сама недавно написала нидерландскому писателю похожее письмо, если бы верила в карму, подумала бы, что оно ко мне вернулось.)

Привет! Сегодня говорим об образе девы в беде в литературе (и немножко даже в кино). Почему страдающие женщины, написанные мужчинами, так привлекательны? Почему мы хотим быть как Лариса Дмитриевна или Настасья Филипповна, хотя вообще-то одну застрелили, а другую зарезали? Или покупаем синие масочки для сна как у Холли Голайтли, а она ведь тоже не особо хорошо закончила.) Виноваты ли авторы-мужчины в том, что они придумали «маник пикси дрим гёрл»? И что нужно сделать, чтобы токсичные мемы из книг не мешали жить детям? Почему для литературы так важен исторический контекст и что случилось за 20 лет, которые прошли от Ларисы Островского до чеховской Сони? А ещё у меня сегодня день рождения (это Марина), и меня можно поздравить: лайкнуть наш подкаст, оставить комментарий или подписаться в телеграме, инстаграме, на спотифае, в общем, где угодно. И конечно, можно нам задонатить) https://etizhenshchiny.mave.digital/ep-31