Post #341

Все это требует специального обсуждения, но тема Софии для русских философов-софиологов была попыткой помыслить мироздание в рамках недуального русского логоса. София, объединяющая в себе, Божественный разум ( мужской принцип) и Женское начало, при том что женственность всегда в традиции отождествлялась с имманентными, природными, земными вещами, изначально была воплощением странного диалектического синтеза. Речь шла об имманентной трансцендентности, о парадоксальной возможности переступить разделенность двух бездн, плотско-телесной и божественно спиритуальной. София как воплощение божественных энергий, эманируемых в мир, являлась местом встречи феноменального и идеального, местом обожения человека, его причащения божественным энергиям. При этом София не просто стоит на границе двух миров со стороны идей, но отождествляется с женщиной по преимуществу, в апогее женственности, наделенной двусмысленностью, глубиной, порывом, открытой к бездне и тьме. Это Небесно-земная София , в которой есть все -- и порядок, и материнство, и хаос, и космос. «Космос -- родной хаосу…Хаос есть первобытное, стихийное безначалие, космос -- устроенная гармония. Порядок мира тревожен, он родное дитя беспорядка…», -- писал Александр Блок, размышляя о тайной стороне Софии, о внутренней хаотической основе порядка и гармонии. Другой глубинной интуицией русского дазайна была у Соловьева идея всеединства, связи всего со всем. Соловьев говорит о причастности всех вещей хаосу, что возможно только с позиции философии хоры, когда порядок мыслится одновременно разделяющим и неразделяющим… Философские корабли. Они увезли с собой первые ростки пробуждающегося русского логоса. А потом наступили сумерки. Сумерки нерожденного логоса. Много было в этот период и страшного, и великого. Но не было только одного - трудного процесса рождения русской философии. Только химеры, карикатуры, симулякры, могильные призраки. К концу XX века русские вообще разучились думать, логически рассуждать, проводить четкие различия, отделять одно от другого. Мысль слиплась, уснула, канула в экзальтированную материальность потребления. По сравнению с этим даже советский материализм оказался высокой идеацией. И все это – последствия отплытия философских кораблей, унесших с собой искры нашего русского логоса, который померцали и затухли на чужбине. Видимо, мы прокляты…