Post #2005

В комментариях разразился никому не нужный спор о религиях. Друзья, я знаю достойнейших и храбрейших людей, сражающихся как с коловратами на шевронах, так и под знамёнами Спасителя. Пост вообще не об этом, пост о понтах. Благодаря тому, что языческая эстетика является более воинственной визуально, именно её чаще используют понторезы, которые умудряются проходить целые кампании, ни разу не побывав в бою. Я меряю человека поступками, а не налепленной на него мишурой. После того, как человек совершил достойный поступок или смалодушничал, я уже посмотрю какие боги, идеи или принципы привели его к этим поступкам, чтобы научиться делать больше блага или остеречь себя от малодушия. Каждый человек в вашей жизни может стать вам учителем, каким бы жалким и слабым он бы вам не казался, если, конечно, у вас хватит мудрости и силы увидеть учителя в каждом. Когда-то в Сочи, находясь на волонтерской службе, я спас от смерти человека, который умирал, будучи обманутым на работе, без документов, будучи ограбленным и сильно избитым, он выбрал путь слабости, просил милостыню и покупал самую дешевую спиртную отраву, чем довел своей организм до шага от бесславной гибели. Я нашел его чудом в заброшенном пансионате, приняв его за труп, я стал писать отчет начальству, но внезапно он зарычал и набросился на меня с камнем, крича о том, что не позволит съесть себя собакам. Истрия эта длинная, её знают те, кто давно за мной следит, мне пришлось дважды откачивать этого мужчину из состояния клинической смерти, ночевать под мостом и мастерить полевой госпиталь в арендованном гараже, чтобы привести его в чувства, т.к скорая не приезжала и в больницы нас не принимали — эпоха коронавируса. Так вот, этот человек воспринял спасение как второй шанс, он мне ещё долго потом звонил, рассказывая как у него дела, он построил себе дом, устроился плотником, освоил профессию и стал не плохо зарабатывать для своего региона, а от алкоголя он бежит как от смерти. Когда он стал благодарить меня за спасение, искушая гордыней и тщеславием, я сказал ему, что он сделал для меня намного больше, чем для него сделал я. Он научил меня видеть в каждом без исключения человеке ребёнка, который попал в беду, который жаждет вырваться из плена разрушенной психики и потерянной веры. Ему нужен лишь кто-то, кто подарит веру и укажет путь или поверит в то, что этот ребёнок может стать мужчиной и сразить свои пороки. Уже пройдя на тот момент первую донбасскую войну, я мог возгордиться, говорить с ним как с ничтожеством, которому повезло быть мною спасенным. Но я говорил с ним на равных, я позволил ему почувствовать, что он мужчина, он жив и достоин уважения, а значит ему ещё есть за что бороться и для чего пожить. К концу нашего недельного путешествия, он уже даже научился мечтать и возжелал выздороветь настолько, чтобы быть способным помогать другим людям, оказавшимся в беде. Причем тут милитари понторезы? При том, что в этом умиравшем от бухла и потерявшем в себя веру пятидесятилетнем мужике воли, борьбы и героизма больше, чем в десятке таких вот камуфляжных рыцарей.