Post #9825

После «Гарбзадеги» (скачать) Джалала Але Ахмада «Персофония» Берта Фрагнера (ум. 2021 г.) стала второй моей книгой об Иране и персидской культуре. Ее автор – австриец и один из ведущих мировых иранистов, поэтому вполне закономерно, что этот труд, увидевший свет в 1999 году, стал классическим в этой научной области. Персофония(кл. перс. каламрав-и забан-и фарси) – это область господства персидского языка, ставшего lingua franca для обширного региона от Ирана до Китая и от Кавказа до Индии. В разные исторические эпохи это были государственные образования Газнавидов, Гуридов, Ильханидов, Великих Моголов, Тимуридов, Сафавидов, Каджаров, которых объединяли два ключевых фактора – ислам и персидский язык. Свою роль персидский язык сыграл в истории и самосознании Караханидов, Сельджуков и ранних Османов. Фрагнер поясняет, что доминирование персидского языка в «пространстве и времени» продолжалось приблизительно с X по XVIII века и изначально было обусловлено распространением ислама. Иными словами, автор утверждает, что (ново-) персидский язык стал первым исламизированным языком, который не только вобрал в себя арабскую графику, функционально дополняя язык Корана, но и стал наряду с ним инструментом исламизации обширного историко-географического региона. В формулировке Фрагнера «те, кто пользовался новоперсидским с самого начала, были особенно преданными и верующими мусульманами». С другой стороны, несмотря на обширное заимствование арабской лексики, персидский язык сумел ввести в употребление собственные слова, относящиеся к отправлению исламских обрядов, например, «намāз» (молитва) и пост (рōза). [Персидское «намаз» этимологически связано с санскритским «намасом» (नमस्), как в индуистском приветствии «намасте», в том смысле, что они оба происходят от одного и того же исторического протоиндоиранского корня, но само слово не с санскрита.] Фрагнер отвергает идею противопоставления персидского языка по отношению к арабскому, справедливо считая это продуктом националистического дискурса XIX и XX веков. Такая ретроспективность не только игнорирует реалии, в которых происходило становление этого языка, но и, по словам Фрагнера, не имеет никаких письменных первоисточников. Более того, он отмечает, что попытки создать письменность для тюркских языков на основе арабской графики – первого шага к «письменной исламизации» – происходили часто по персидскому образцу, что относится к процессу стандартизации основных тюркских литературных языков исламского мира в досовременный период: южнотюркского османского и восточнотюркских письменных литературных языков – караханидского, хорезмско-тюркского и чагатайского. Караханиды, к слову, первыми из тюрков объявили ислам своей официальной религией (986 г.). Подытоживая, следует сказать, что персидским языком совершенно не случайно владели (и писали на нем) такие видные казахские политические деятели и интеллектуалы времен российской колонизации, как Мәшһүр (Адам) Жүсіп, Абай (Ибраһим) Құнанбайұлы, Шәкәрім Құдайбердіұлы, Наурызбай Таласұлы (Науан Хазрет) – да помилует их Аллах. Для них данный язык был неким продолжением арабского языка и мостом в большой исламский мир, частью которого они себя безусловно считали. #книга#иран#востоковедение#персофония#ислам#язык#арабский#фарси#культура#наука