Post #165

Кто ответственен за "похабщину"? При любом упоминании Брестского мира охранители обычно переключаются в режим фонтанирования самыми разнообразными субстанциями. Мол, злокозненные борщевики, заключив позорный, "похабный" мир, продали Россию за золото германского генштаба. Но есть нюанс. Как и в случае с национализацией земли, которой требовали крестьяне, как и в случае с 8-часовым рабочим днём которого требовали рабочие, в вопросе о мире большевики шли навстречу требованиям солдат. 21 сентября на заседании Петросовета беспартийный офицер-фронтовик Дубасов заявил: "Что бы вы здесь ни говорили, солдаты больше воевать не будут!". О том же - наказы, передаваемые солдатским депутатам. Усталость нарастала годами, и теперь готова была прорваться. Звучали угрозы: армия готова "уничтожить тех паразитов, которые собираются воевать еще 10 лет". Почему так получилось? Можно ознакомиться с мнением эсера Н.Д. Авксентьева, например: "Русский народ шел отстаивать родину, сражался, умирал, побеждал - по велению свыше… Когда пало внешнее принуждение, когда исчез гипноз власти, то естественной усталости от войны, ее ужасов, крови, естественному страху смерти, желанию «спокойствия» ничего нельзя было противопоставить. И каким беспомощным ужасом сжималось сердце, когда впервые привезли с фронта безумные слова: «Мы хотим мира, – хотя бы и похабного…»" Да-да, формулировка "похабный мир" принадлежит фронтовикам. Этого мира жаждали, в отличие от пустых речей про "величие России". Хотя бы потому, что в отличие от соловьёв, разливавшихся упоённо-патриотическими трелями в тылу, именно солдаты за это "величие" платили кровушкой: потери (безвозвратные и санитарные) только за достаточно вялый в смысле интенсивности боёв 1917-й год составили 1.2 млн. человек. Хочется спросить критиков большевизма: а вот эти потери - случаем, не похабные? Можно обратиться к мнениям Брусилова, Деникина, Верховского - они, расходясь во всём остальном, в унисон пишут: к осени 1917-го армия не желала воевать. 30 сентября Верховский (военный министр ВП), вернувшись из Ставки, записал в дневнике: "Нужно придумать, как продолжать войну, при условии, что армия воевать не хочет и слышатся даже требования заключить мир во что бы то ни стало… надо распустить худшие, наиб. усталые элементы, т.к. большая часть армии воевать не будет, чем бы это ни грозило народу". Ирония ещё и в том, что в феврале 1917-го можно было заключить мир почётный. Ранней осенью 1917-го можно было заключить мир приемлемый. И тот же генерал Верховский на таком мире настаивал - исходя из вполне себе контрреволюционных воззрений: "Единственная возможность бороться с тлетворным влиянием большевиков – это вырвать у них почву из-под ног и самим немедленно возбудить вопрос о заключении мира. Весть о мире внесет в армию оздоровляющее начало. Опираясь на наиболее сохранившиеся части, можно было бы силой подавить анархию в стране". Но это ни по каким параметрам не устраивало правящий класс, поэтому за данное предложение Верховского "ушли". Во-первых, подлинные цели войны не достигнуты, Босфор и Дарданеллы остались недосягаемы. Во-вторых, с господской точки зрения "быдло" обязано послушно перерабатываться на фарш, пока это угодно хозяевам жизни. Выдвигать какие-то требования "чернь" вообще не имеет права, уступить ей хоть в чём-то смерти подобно. Учитывая наследство, полученное большевиками - жизненной необходимостью было расформирование такой армии. Значит, из войны надо было выходить, хоть тушкой, хоть чучелом. Это вынуждено было бы делать любое вменяемое правительство. Большевикам пришлось заключать мир на неизмеримо худших условиях, чем могли это сделать их предшественники. Много не выторгуешь с разваленной армией и экономикой, не способной потянуть вообще никакие вооружённые силы, не то что 10-миллионную махину. Но "спасибо" за эти условия нужно сказать всем предшествующим властителям, которые сперва влезли в военную авантюру (тут не обошлось без отработки французских кредитов на подавление Революции 1905-го года, конечно), а потом упирались рогом, стоило поднять вопрос о прекращении кровавой вакханалии.