Post #243

(продолжение) Однако большевики понимали и необходимость самостоятельной работы в солдатской среде. Н.И. Подвойский подчёркивал: "Нам необходимо создать такой организационный аппарат, через который могло бы проникнуть наше влияние на солдат, чтобы создать материальный оплот революции. Гегемония в революции принадлежит пролетариату, гаубицами революции являются солдаты". Немалым подспорьем для большевиков при проведении контр-пропагандистской кампании были моряки Кронштадта (там коммунистическая организация существовала и до революции). В самом Петрограде на тот момент опоры не хватало. 31 марта работа увенчалась учредительным заседанием Военной организации большевиков, на которой присутствовало 97 человек от 48 воинских частей. Однако лишь 13 из них были выборными от партийных коллективов, остальные представляли, по существу, только самих себя. Вдобавок не все они были большевиками - часть была "сочувствующими", ещё 32 человека были социал-демократами, не принадлежащими к большевистской фракции. Рост Военной организации характеризовалась следующими цифрами: 12 марта - 41 человек, 9 апреля - 103, 25 апреля - 443, 16 мая - 650, 11 июня - 1167, 3 июля - 1616. Охват воинских частей Петроградского гарнизона был весьма скромным. Первыми частями, где агитация Военной организации получила отклик со стороны солдат, были батальоны 1-го пулеметного полка, 6-й саперный батальон, "по составу состоящий из пролетарских элементов", 180-й пехотный полк, "в котором значительное количество солдат из ремесленников", и рота запасного батальона Петроградского полка, "где оказалось несколько старых работников большевиков". Да и это значение не стоит переоценивать: лишь роту запасного батальона Петроградского полка и солдат 6-го саперного батальона агитаторам Военной организации удалось уговорить выйти для поддержки рабочих во время демонстрации в честь Первомая. Скромный размах большевистского влияния в марте-апреле 1917-го отмечали сторонние наблюдатели - в частности, прапорщик 1-го пулеметного полка Сергеев писал: "До середины апреля я пропаганды большевиков не замечал, и лишь при назначении команд к отправке на 20 апреля появилась усиленная агитация, призывавшая не ехать на фронт". Необходимо подчеркнуть, что солдатам большевики последовательно разъясняли свои принципы: классовую борьбу в противовес национальному единству, немедленный мир против бесконечной войны, борьбу против "революционного оборончества", продолжение революции вместо её окончания. Надеюсь, не нужно объяснять, почему такие тезисы не могли быть публично озвучены в царское время. Надо сказать, что и при Временном Правительстве этот путь не был устлан розами: член Военной организации юнкер Я.М. Рудник за антивоенную агитацию в запасном батальоне Литовского полка был задержан и отправлен на гауптвахту, прапорщик И.М. Гаврилов за выступление, в котором он "развивали идеи большевиков", был препровожден толпой в комиссариат, и т.д. Но это всё же не военный трибунал. По крайней мере "Солдатская правда" в апреле 1917-го свободно писала: "Мы уже говорили и еще будем говорить, что мы социалисты-интернационалисты, т. е. социалисты, которые убеждены, что и войну можно кончить и социализма добиться только союзом с рабочими и крестьянами всего мира, а не поддержкой, которую оказывают другие социалисты нашему Временному правительству". Большевики считали важным подчёркивать свои разногласия с "широколевой": "В разных статьях мы говорили, что нас социалистов, так называемых большевиков, сильно отделяет от других социалистов то, что мы думаем о войне, как и то, что мы предлагаем для того, чтобы кончить тяжелую братоубийственную войну". Также публиковались рекомендации новым членам Военной организации: "Вести самую широкую устную агитацию, созывать митинги, на которых нужно обсуждать в первую голову вопрос о причинах и целях войны, о том, кто и как совершил революцию, что такое Временное правительство, Совет рабочих и солдатских депутатов".