Post #244

(продолжение) Надо отметить, что и Советы, и солдатские комитеты в тот период были по преимуществу оборонческими, и большевики активно использовали против них низовую самоорганизацию - солдатские митинги, настроенные более леворадикально, в духе прямой демократии. В 180-м пехотном запасном полку большевик С.А. Ракчеев призывал солдат: "С властью мы считаться не должны, вся власть это мы". В 1-м пулеметном полку местные большевики вели агитацию за то, чтобы солдаты подчинялись только людям "из народа". О прапорщике А.Я. Семашко писали: "он говорил, что всякие вопросы должны решаться ни командиром или высшим начальством, ни полковым комитетом, а только лишь властью общего собрания полка". Пропаганда падала на благодатную почву. Эсеры жаловались: "последнее время с разных сторон стали поступать сведения, что решения и постановления солдатских комитетов не проводятся в жизнь потому, что солдатская масса отказывается им подчиняться. Не подчиняющиеся при этом рассуждают таким образом: комитеты выбраны нами и должны исполнять нашу волю; раз мы с их решением не согласны, значит, они постановили неправильно; значит — мы можем им не подчиняться". Им вторили меньшевики: "В Совете оставалось сплоченное оборонческое большинство; оборонцы преобладали и в полковых комитетах; а на полковых митингах солдаты освистывали собственных депутатов, с раздражением слушали представителей Исполнительного комитета и встречали овациями большевистских агитаторов". Нужно понимать: большевистские призывы не могли найти для себя почвы, если бы солдатская масса была настроена в пользу сплочения и войны. Солдаты не были безвольно ведомыми - просто призывы большевиков отвечали их представлениям о должном, в отличие от агитации соглашаталей. Вместе с тем факт наличия влияния ещё не означал контроля. 1 июля В.И. Невский указывал: "Хотя мы имеем некоторые полки, которые можно считать вполне под нашим влиянием, но такой прочной организации, как среди рабочих, у нас не имеется, что объясняется крестьянским составом солдатской массы". И даже 11 октября, в канун Революции, в отчёте Военной организации о некоторых воинских частях прямо сказано "связей пока нет" (!) А в декабре 1917-го ехидные эсеры писали: "За большевиками идут постольку, поскольку они сулят массам всякие блага, но только вопрос становится так, что и большевики требуют что-либо от полка, получается дружное противодействие; так например, на предложение о выводе полка из Петрограда полк решил, что он должен оставаться для защиты революции; в этом духе была вынесена резолюция, хотя она служит только ширмой чисто шкурных интересов". Это утверждение не следует принимать на веру, хватало и действительно верных новой власти частей, но рациональное зерно здесь всё же есть: значительная часть старой армии "подчинялись" большевикам лишь пока её устраивали приказы. Как отмечалось в период противостояния с Керенским/Красновым, приказывать частям Петроградского гарнизона не имело смысла, ибо "солдаты привыкли сами решать, что им следует, а что не следует делать". То, что большевики не могли сделать старую армию "своей" в полном смысле слова (а также то, что организм этой армии был поражён неизлечимым недугом и распадался заживо), в конце концов и привело к замене её новой Красной Армией. Но это уже совсем другая история.