Post #268

Злонравия достойные плоды Поучительный фрагмент из записок офицера ставки вермахта, относящийся к 1945-му году: "В конце марта я первый раз присутствовал на оперативном совещании... Я вряд ли в состоянии описать эту атмосферу. Дух угодничества, нервозности и фальши подавлял каждого не только морально, но и вызывал в нем физическое отвращение... Ничто там не было истинным, кроме страха, страха во всех его оттенках, начиная от боязни впасть в немилость «фюрера»... и кончая животным страхом за свою жизнь в ожидании надвигающегося конца драмы... Глубоко потрясенный, я наблюдал, как люди, принадлежавшие к высшему руководству, пытались скрыть свое состояние полной беспомощности и безысходности, рисуя в своем воображении совершенно искаженную картину действительности, картину, лживость которой была очевидна для всех присутствовавших. Больно было видеть, с каким внешним равнодушием, с каким безразличием эти люди решали вопрос о жизни и смерти тысяч, а часто сотен тысяч людей, играли судьбой целых районов, городов, как будто это было в порядке вещей. Военное искусство было низведено здесь до ремесла. Когда-то превосходно действовавшая машина работала теперь рывками, поршни ее сработались, зажигание отказывало, и она с грохотом и скрежетом разваливалась по частям. Об ответственности никто не говорил. Думали ли вообще о ней? ... Резкой противоположностью способности [Гитлера] быстро оценивать положение и выделять в тактических вопросах самое существенное... было отсутствие гибкости мышления и упорство, с которым он придерживался однажды поставленной политической и стратегической цели. Он ни на шаг не отклонялся от пути, который себе наметил, даже тогда, когда все предпосылки к достижению цели переставали существовать... Гитлер казался мне тем «Гансом-невидящим», известным нам по детским иллюстрированным книжкам, который шагает вперед, вперив свой взор в какой-то витающий в облаках призрак, не ведая, что он идет к глубокой пропасти. С недовольством и упрямством отвергал он все попытки изобразить истинное положение вещей и доказать ему, что войска устали, что их боеспособность постоянно падает... нет почти никаких материальных и людских резервов... Германия находится накануне военного поражения. Он так запутался в той сети лжи, которой сам пытался опутать других, и с успехом делал это в течение многих лет, что не в состоянии был уже из нее выбраться... Он сам стал величайшей жертвой своей лжи... Он сам верил в число дивизий, которые часто представляли собой одни штабы, были обозначены на карте флажками и создавали впечатление боеспособных соединений. Он сам верил в чудо-оружие, потому что хотел в него верить. В каждом военном неуспехе он видел предательство военачальников, их позорную несостоятельность, трусость войск, потому что не хотел верить в то, что духовные и физические силы войск перенапряжены. Он ничего не хотел знать о том, что условия, в которых немецкому солдату вследствие материального и численного превосходства противника приходилось сражаться в 1945 г., были несравнимо хуже, нежели в 1918 г., и он ничего не знал об этом. В каждом доброжелательном совете, в каждом возражении ему чудилась попытка сбить его с заранее намеченного пути. Он никому не доверял, кроме самого себя. Никому не верил, кроме самого себя, ни во что не верил, кроме как в свою собственную ложь". Стоит оговориться, что к подобным источникам следует относиться с осторожностью: личные реакции и "диссидентские размышления" нужно делить примерно эдак на сто. Быть "оппозиционером" по отношению к уже павшей власти очень удобно и безопасно. Винить во всём тараканов в голове одного человека, снимая ответственность со всех прочих - ещё удобнее. Вместе с тем нарисованная картина весьма примечательна. Именно к такому финалу приходят системы, в которых правящий класс по тем или иным причинам не в состоянии соотносить непомерные амбиции с возможностями базиса. Когда материальных предпосылок для победы нет в силу несопоставимости экономических потенциалов противоборствующих сторон - ничего кроме упования на чудеса и "вундерваффе" не остаётся.