Post #65

(Не)преодоление фашизма (#3): трещины во льду Клио не чужда жестокой иронии, и наказывает тех, кто не учит её уроков. Политика замалчивания мерзостей Третьего Рейха привела к тому, что воспитанная в ФРГ незамутнённая молодёжь к середине 60-х начала задавать старшим крайне неудобные вопросы. Пережившие нацизм и войну по большей части с благодарностью принимали предложенную возможность молчать о прошлом. Но юная поросль не была готова "отнестись с пониманием" к тому, что 12-летний период истории в официозном изложении выглядел "чёрной дырой". У молодых студентов возник запрос на изучение нацизма. Появились отдельные курсы лекций по истории национал-социализма. Старики, конечно, бухтели, что молодёжь - "поколение жесткой критики и ревизии, бунта и реидеологизации". Советский публицист Лев Гинзбург, побывавший в ФРГ, описал свои впечатления: "В благоустроенных квартирах западных немцев вдруг зазвучало эхо далеких выстрелов, там, в Керченской яме, в Бабьем Яру, в балках смерти, в глубине тюремных дворов, в камерах пыток. Молодёжь, словно очнувшись, вопросительно взглянула на старших: кем вы были?.. кто вы?" Чтобы понять настроения молодёжи - уместнее всего обратиться к одному примеру (он хоть и относится к более позднему периоду, но очень уж показателен). В начале 80-х годов в ФРГ проходил организованный в инициативном порядке конкурс школьных сочинений на тему "Повседневная жизнь во время нацистской диктатуры: от краха Веймарской республики до Второй мировой войны". Анна Розмус, школьница из городка Пассау, решила поучаствовать в конкурсе, изучив вопрос - какими были настроения в её родном городе в нацистскую эпоху? Когда она попыталась опросить знакомых её родителей - бывшего обер-бургомистра, судью, профессоров - к её немалому изумлению все они наотрез отказались обсуждать эту тему. Ей запретили работать в городском архиве. Пришлось добиваться согласия федерального правительства, преодолевать бюрократические препоны, чтобы получить хотя бы частичный доступ к источникам. Всё же юная леди (несмотря на советы "доброжелателей") не оставила своего намерения и довела работу до конца. Её сочинение получило награду по результатам конкурса, а спустя два года, уже будучи студенткой, она опубликовала монографию "Сопротивление и террор — пример Пассау". Земляки ласково прозвали девушку "ведьмой из Пассау" и разразились непрерывным шквалом брани и угроз - "русское дерьмо", "катись в ГДР", "мы свернём тебе шею" и всё в таком духе. Неудивительно, что у молодёжи это вызывало шоковое состояние и ответное отрицание: "Невозможно говорить с людьми, которые создавали Освенцим". В итоге новые для ФРГ настроения вылились в студенческие протесты 1967-1968 годов. К этому "мятежному" поколению принадлежали и участники RAF, и будущие видные учёные - к примеру, историк Кристиан Штрайт, опубликовавший в конце 1970-х фундаментальную научную работу, посвящённую уничтожению советских военнопленных (я о ней когда-то писал). Лишь с этого рубежа начинается собственно научная разработка истории нацизма. В 1981-м вышла работа Гельмута Краусника, живописующая деяния айнзацгрупп и разбирающая тему их взаимодействия с военным руководством. В конце 1980-х был опубликован научный труд, посвящённый судьбе остарбайтеров. И как итог - лишь в середине 1990-х в уже объединённой Германии прошла первая выставка, посвящённая войне на уничтожение против СССР. При этом учёные, смеющие без должного почтения освещать некоторые страницы истории, сталкивались с суровым остракизмом. Даже упоминание о том, что кайзеровский Рейх нёс значительную долю вины за развязывание Первой мировой, служило поводом для обвинений в "национальном предательстве" и подготовке "национальной катастрофы". Указывающие на участие Вермахта в военных преступлениях (по мнению консерваторов) допускали "оскорбления немецких вооруженных сил", вели "злобную атаку на немецких солдат" и вообще "развязывали гражданскую войну". Короче, "гражданское общество" проявляло себя во всей красе.