Мухаммад аль-Газали: мысль и наследие

Шейх Мухаммад аль-Газали об одной из главных болезней уммы Известный исламский учёный шейх Мухаммад аль-Газали утверждал, что народы достигают успеха только через единство и терпят крах из-за раздоров. По его глубокому убеждению, беды приходят к нам прежде всего от нас самих, а уж потом — от внешних врагов. Диагностируя этот недуг, он указывал, что разобщённость становится той самой брешью, через которую проникают любые посягательства. Мы оставили надёжную вервь Аллаха и ухватились за слабые паутинки. Когда сердца разделились, величие уммы ушло, а когда ряды раскололись, чужаки осмелели. Нам создали темницы из терминов и заперли нас в них заржавевшими прутьями иллюзий: одних назвали суннитами, других — шиитами, одних — арабами, других — неарабами, одних — исламистами, других — секуляристами, одних — «братьями», других — салафитами. Этот бесконечный перечень ярлыков не принёс нам ничего, кроме слабости. Шейх аль-Газали предупреждал об опасности утопания в мелочах, говоря, что ислам потерялся между двумя группами людей: с одной стороны, сыны, которые не умеют его нести, а с другой — враги, которые не прекращают с ним бороться. Врагам удалось занять нас спорами о второстепенном, чтобы мы забыли о святости корней, и утопить в море деталей, чтобы перед нами исчезла общая картина. Сбываются в нас слова пророка, мир ему, о том, что народы вот-вот придут на нас со всех сторон, как голодные спешат к своей миске. Пока мы грызёмся между собой, взгляните на их единый фронт. Они объединяются под вывеской «общих ценностей» и высших интересов. Они превратили собственные противоречия в проект глобального доминирования, защищающий их аппетиты. Они договорились сокрушить нас, в то время как мы спорим о том, кто же нас представляет. Они вложились в наши конфликты, а мы истощили свои силы в борьбе друг с другом. Они сделали союз ради силы нерушимым законом, а мы превратили разногласия в главный принцип. Мы стали разорванными картами внутри одной общей карты, а они — монолитным блоком, двигающимся как единое тело при решении больших задач. Самое болезненное, что, несмотря на все наши различия и самоназвания, они не видят в нас никого, кроме одной слабой общины, нуждающейся в опеке, с которой бесполезна любая речь, кроме языка силы. Шейх аль-Газали вновь вселяет дух надежды и действия, напоминая, что ночь несправедливости, какой бы долгой она ни была, обязательно сменится рассветом истины, но рассвет не наступает для тех, кто спит. Наш Создатель предупредил нас в Своей благородной Книге: «Не препирайтесь, а то вы уныете и лишитесь ветра своей силы». О умма, читающая Писание! История не жалеет слабых, а реальность уважает только сильных и объединённых. Не настало ли время снять с себя одежды сектантства и партийности и вернуться к сути единой общины? Мы же стараемся донести полезное знание среди этого океана пустословия.

Если бы мне сказали: «Чтобы восторжествовала истина, нужно достичь Луны», — я немедленно издал бы фетву: достичь Луны — один из столпов ислама и часть веры. Мухаммад аль-Газали

Да — вера есть жизнь. Пророк уподобил действие веры в душах действию дождя на землю: «То, с чем Аллах послал меня — с прямым путём и знанием, — подобно обильному дождю, выпавшему на землю. Часть её была чистой: она приняла воду и породила множество травы и зелени…» Разве откровение названо духом не потому, что оно оживляет мёртвые сердца и возвращает зрение ослепшим совестям? Граница между подлинной верой и верой поддельной ясна: первая рождает человека заново и даёт ему жизнь разумную и прямую, тогда как вторая не создаёт ничего. Первая становится силой, побуждающей к добру и защите истины, — как топливо превращается в движение. Вторая — ничто. Первая перестраивает человеческое существо: человек становится следующим за Аллахом в этой жизни — Его именем он выступает, Его именем движется. Вторая оставляет человека пленником собственного желания. Если государства ведут борьбу с подделкой денег, чтобы сохранить меру ценностей и пресечь деятельность бездельников и воров, то тем более необходимо преследовать поддельную веру — чтобы у подлинной убеждённости сохранялись её ценность, её последствия и её материальные и духовные плоды. Если бы мы разумели, мы знали бы: сохранение чистоты веры важнее сохранения золота, серебра и всего, что их представляет. Обратимся к Книге Аллаха — к свидетельствам, разъясняющим это. В жизни, которую создаёт вера, нет места сомнению и колебанию — как бы ни темнело небо и как бы ни сгущались тучи. Люди веры должны сохранять стойкость и проявлять терпение: «Воистину, верующие — это те, кто уверовал в Аллаха и Его Посланника, а затем не впал в сомнение» (Коран 49:15). Пути веры не ограничены и не сведены к одному направлению. Всё, что требует истина, должно быть принято с покорностью — какими бы ни были обстоятельства. Мухаммад аль-Газали Отрывки из книги «Это наша религия»

Вера — это новое рождение человеческой жизни Вера — выше того, что способны вообразить многие. Это не мнение о человеке, не суждение по какому-либо вопросу, не отвлечённое принятие философии и не душевная окраска в один из художественных тонов. Это острое и напряжённое соприкосновение двух сторон — одна из них Живой, Вечно Сущий. Это связь, пронизывающая человека от самых сокровенных глубин до самых явных состояний и ведущая его к Тому, Кто создал его из небытия и взрастил после заброшенности. Подобно тому как безработный вступает в новую должность, поглощающую его время и оберегающую его настоящее и будущее, человек входит в строй веры. С этого момента его утро и вечер наполнены обязанностями нового положения, средствами их исполнения и стремлением довести их до совершенства. Благородный Коран раскрывает: до зова Аллаха люди подобны полумёртвым, а их отклик посланникам становится рассветом, озаряющим души, мысли, нравы и весь жизненный путь. Всевышний сказал: «О те, которые уверовали! Ответьте Аллаху и Посланнику, когда он призывает вас к тому, что дарует вам жизнь» (Коран 8:24). Подлинная жизнь — не плоть и кровь, не сила мышц и не мощь движения. В этом люди, звери, скот и пресмыкающиеся равны — и у животных, быть может, доля даже больше. Подлинная жизнь — это связь с Аллахом, возникающая после познания Его. Это новый строй бытия, согласованный с Его велениями и запретами — после того как язык объявил начало этого пути: «Господь наш! Мы услышали глашатая, призывающего к вере: “Уверуйте в вашего Господа”, — и мы уверовали…» (Коран 3:193). С этим ясным признанием верующий не медлит. Он входит в свой новый мир и предаёт своё лицо одному Аллаху, двигаясь по этой земле так, как того требует его Господь. Его расширение и сжатие, любовь и ненависть, мир и война — всё заключено в границы дозволенного и запретного, награды и наказания, стремления к близости и страха быть отвергнутым. Вера создаёт жизнь — новую во всей её новизне. Мы считаем человека, затерянного в дебрях Африки, крайне отсталым по сравнению с его современником — учёным-ядерщиком в самых передовых условиях. Представления одного о мире и жизни полностью расходятся с представлениями другого, и расстояние между ними огромно. То же расстояние отделяет того, кто знает Аллаха, от того, кто Его не знает. Человек, беспечный к своему Господу, каким бы высоким ни было его материальное положение, — потерянное животное. Он может быть сообразителен в отдельных делах, однако его неведение об Аллахе низвергло его в самую нижнюю из низин. Он не просто отстал — он мёртв, даже если парит в просторах космоса. Неведение об Аллахе — мрак, густой, чёрный, гнетущий. Поэтому Аллах говорит: «Разве тот, кто был мёртв, а Мы оживили его и даровали ему свет, с которым он идёт среди людей, подобен тому, кто пребывает во мраке и не может выйти из него? Так было приукрашено неверующим то, что они совершали» (Коран 6:122). Различие между верующим и неверующим раскрыто в этом описании: у верующего есть свет, с которым он идёт среди людей. Что это за свет? Свет, рождающийся из жизни веры. Это свет совести, сияющий в глубинах. Благодаря ему человек различает добро и зло, узнаёт одобряемое и отвергает порицаемое. Этим определяется достоинство веры и её превосходство. Те, кто отрезан от Аллаха, видят лишь земную жизнь и свои выгоды в ней; их не удерживают ни убийство, ни коварство, ни ложь, ни обман. Те же, кто связан с Аллахом, — ищущие совершенства, справедливости, чистоты и богобоязненности. Благословение на земле и спокойствие в обществе распространяются под сенью этой веры — веры, прокладывающей свой путь под гарантией неба: «Не равны слепой и зрячий, не равны мрак и свет, не равны тень и зной. Не равны живые и мёртвые» (Коран 35:19–22).

Наука ведёт к Богу… Когда я вглядываюсь в знамения Аллаха в самом человеке и в необъятных горизонтах мира, я ощущаю прочную связь с реальностью и отдалюсь от призрачных построений воображения. В этом живом соприкосновении для меня исчезают различия масштабов: великое остаётся великим в своём величии, а малое раскрывает свою тончайшую точность. Единица, за которой следуют двадцать нулей, поражает своей колоссальной величиной. Но та же единица, оказавшись в положении дроби, становится едва заметной и почти невесомой. Так меняются значения в зависимости от положения — тогда как сам закон остаётся неизменным. С этим чувством я читаю знамения Аллаха в мире звёзд так же, как и в мире микробов: одни открываются через телескоп, приближающий далёкое, другие — через микроскоп, увеличивающий ничтожное. Бывает, что увиденное не покидает меня даже после расставания с ним. В Алжире я увидел гору — она стояла, как прямая буква «алиф»: отвесная скала, вершина которой ускользает от взгляда, и кажется, что она вот-вот обрушится. Когда я удалился от неё, её образ вновь возник в моём воображении. Я спросил себя: неужели она всё ещё готова рухнуть? Нет. Она останется такой, пока не дозволит Аллах и не исполнится Его слово: «Они спрашивают тебя о горах. Скажи: „Мой Господь развеет их в прах и оставит землю ровной гладью — ты не увидишь в ней ни искривления, ни возвышения“» (Коран 20:105–107). Так же воображение уносит меня, когда я мысленно созерцаю тысячи и тысячи солнц и звёзд, вращающихся в глубинах космоса. Подобно нашему солнцу, они восходят и заходят — когда мы бодрствуем или спим. Их могут быть миллиарды, и они движутся без остановки и без сбоя, как сказал Всевышний: «Клянусь вырывающими стремительно, и извлекающими мягко, и плывущими плавно, и опережающими быстро, и управляющими делами по повелению» (Коран 79:1–5). Они покорны велению своего Господа, движутся лишь по Его дозволению. И может настать миг, когда им будет велено остановиться и угаснуть. Когда же? «В тот день, когда содрогнётся сотрясающее, и последует за ним второе» (Коран 79:6–7). Величие божественного ошеломляет разум. И это ошеломление лишь возрастает, когда я понимаю: Тот, Кто объемлет эти беспредельные небеса, в то же время объемлет миры, где миллиарды микроскопических существ умещаются в одном сантиметре, и управляет миллиардами клеток в одном человеческом мозге — среди миллиардов человеческих умов, населяющих землю. Помимо этого существуют и иные создания, о которых сказал Всевышний: «Нет на земле ни одного животного и ни одной птицы, летающей на крыльях, которые не были бы общинами, подобными вам. Мы ничего не упустили в Писании. Затем они будут собраны к своему Господу» (Коран 6:38). Законы, управляющие вселенной — от атома до галактики, — едины. В потоке крови, текущем по разветвлённым сосудам человеческого тела, ни одна капля не выходит за пределы знания, воли, могущества и мудрости Творца. Когда я оставляю материю и обращаюсь к миру мысли, передо мной открывается та же великая истина. Поток сознания, который колеблется в человеке — как познание, чувство и стремление, — не принадлежит лишь ему одному. Он пронизывает всё творение. Каждая мысль, приходящая в душу, каждое знание — записанное или не записанное, произнесённое или забытое — всё это предстаёт как единая страница перед Господом миров, соединяя разные языки и разные времена: «И всё малое и великое записано» (Коран 54:53). Ничто не может укрыться от Его знания, ничто не происходит вне Его слуха, зрения и всеобъемлющего присутствия. Я хочу сказать мусульманам: ваш Коран — это первый и главный источник истинной веры. А науки о вселенной и жизни — достойное разъяснение, требующее внимательного размышления. Божественное величие сияет ещё ярче в эпоху науки. И научный прогресс — союзник веры и противник неверия. Мухаммад аль-Газали «Горькая правда», том III #Ислам#Вера#Наука

Так и люди знают об Аллахе то, что должно было бы укоренить в их сердцах глубокую, неподдельную любовь к Нему. И всё же они порой любят других наравне с Ним или даже сильнее: «И среди людей есть те, кто берёт себе равных Аллаху и любит их, как любят Аллаха. Но уверовавшие сильнее всех любят Аллаха». (Коран 2:165). Мухаммад аль-Газали Книга «Эмоциональная сторона ислама»

Чудо пресной воды: как Аллах поит Свои творения без машин и усилий Размышление о человеческой душе возносит взор к небесам, и человек, словно присоединяясь к хору ангелов, произносит: «Мы славим Тебя хвалой и освящаем Тебя». И всё же Тот, Кто сотворил это дивное чудо, встречает от большинства Своих рабов лишь пренебрежение и чёрную неблагодарность. Те же, чьи сердца озарены светом подлинного знания, видят в высших Божественных качествах их безграничное величие и всеобъемлющую полноту. Они замечают чудеса, которые непрестанно изливаются из этих качеств на землю и в небеса. И тогда души их переполняются восхищением, благоговением и любовью, и они обращаются к своему Господу с трепетом и нежностью. Мы хорошо знаем: у человека нет истинного творения. Он не вправе называться создателем статуи или изобретателем машины. Рука его лишь распоряжается уже существующей материей и соединяет то, что уже создано. Высшее вдохновение ведёт одарённых к тому, что вызывает похвалу и восхищение. И всё же даже в этом условном, заимствованном «творчестве» есть драгоценная возможность — через сравнение приоткрыть людям знание об их Господе, снять покров с сердец, чтобы они научились понимать Его и любить. В последние дни одному из изобретателей удалось создать устройство, превращающее солёную воду в пресную. Это достойное достижение, и хочется, чтобы учёные продолжали совершенствовать его, расширяя круг пользы. Пока оно служит лишь отдельным судам в долгих плаваниях или тем, кто оказался отрезан от источников чистой воды. Но какие машины напоят тысячи и тысячи живых существ — людей вместе с их животными и птицами? Какие механизмы направят чистые воды на огромные пространства земли, превращая её бесплодную сухость в плодородие и оживляя мёртвое? Как Творец небес и земли с нежностью поит Свои создания и эти раскинувшиеся поля — без усталости, без усилия, без шума механизмов и грохота машин? Аллах — Тот, Кто посылает ветры, и они поднимают облака; Он распространяет их по небу, как пожелает, и делает их слоями, и ты видишь, как из них изливается дождь. Когда же Он проливает его на тех из Своих рабов, на кого пожелает, они радуются, хотя прежде, до его ниспослания, пребывали в отчаянии. Посмотри же на следы милости Аллаха — как Он оживляет землю после её смерти. Воистину, Он оживляет мёртвых, и Он над всякой вещью мощен. (Коран 30:48–50) Поистине, снабжение человечества пресной водой в таком необъятном масштабе осуществляется через удивительное устройство, сотканное из воздуха, распростёртое между землёй и небом. Оно поднимает воду паром из солёного моря, затем сгущает её в облака, где происходит чудесное превращение, делающее воду пресной. Потом облака устремляются в разные стороны, пересекают горизонты и проливаются благом и благословением туда, где это предопределено… Это зрелище наполняет сердце трепетом, возвышает его и усиливает почтение и величие Творца и Управителя миров — да будут святы Его имена и благословенны Его дары. Нет божества, кроме Него. Разве ты не видел, как Аллах ниспосылает с неба воду, затем проводит её источниками в земле, а потом выводит ею растения различного цвета; затем они вянут, и ты видишь их пожелтевшими, а затем Он превращает их в прах. Воистину, в этом — напоминание для обладающих разумом. (Коран 39:21) Пусть человек переберёт в уме всё, что он знает о человеческих способностях и дарованиях, пусть вспомнит всё, что когда-либо поражало его — гениев и героев, — а затем сравнит эту ограниченную силу с силой абсолютной, эту бледную и беспомощную величину — с величием сияющим и вечным. И тогда он ясно увидит: Господь миров более достоин восхищения и прославления, более достоин любви и искреннего приближения. Разумом люди не спорят с этой истиной. Но она редко переходит из ума в сердце, превращаясь из холодной мысли в живое чувство, а из чувства — в поведение. Она входит в их души, как пища в изнурённый, больной желудок: здоровый организм, способный превратить её в силу, рост и тепло, отсутствует — и потому она может обернуться даже гибелью.

Когда империи падают: урок Багдада и тайна выживания ислама Падение Багдада в VII веке хиджры стало не только катастрофой государства, но и моментом, когда проявилась скрытая сила ислама — способность переживать утрату власти и сохранять своё присутствие в сознании общины. В VII веке хиджры Аббасидский халифат потерпел поражение, и монголы вошли в Багдад. Падение Багдада в их руки отозвалось по миру оглушительным страшным эхом: тогдашний Багдад превосходил по величию и размаху и Вашингтон, и Москву нашего времени. Аббасидское государство было первой державой мира, и крушение его столицы разнеслось по всем горизонтам тревогой и ужасом. Если смотреть на это с практической точки зрения — как проповедник ислама, — я скажу: этому государству надлежало пасть, и в нём совершилось божественное правосудие. Более пяти столетий оно существовало — и что дало исламу? Правители искали наслаждений и жили ради утех. Европейские крестоносцы в течение двухсот лет непрерывно наступали на исламский мир — и что предпринял Аббасидский Багдад? Ничего. Карматы похитили Чёрный камень и удерживали его почти четверть века — и что сделали аббасиды? Ничего. Государство утонуло в праздности. Как сказал поэт: О родина, сколько идолов ты возвеличила — но ни один не нёс чистоты идола. Не вините волка в его агрессии, если пастырь стал врагом стада. Суть в том, что государство закончилось, так называемый халиф был убит и получил по заслугам. Среди чудес ислама есть одно наблюдение, известное каждому, кто изучает эту религию. Оно свидетельствует о её подлинности: это вера, которой Бог предписал вечность. Когда она теряет свою исполнительную власть, выступают искренние люди — учёные, воспитатели, подвижники, проповедники. Они наставляют общину, берут на себя её руководство, связывают её с её религией, расходятся по обществу и оберегают его. Ибо эта община могла бы быть скошена, её убеждения и ориентиры могли исчезнуть, если бы Бог не сохранил этих людей. С народной точки зрения именно они стали носителями власти, благодаря которым исламская община сохранила стойкость, твёрдость и выносливость перед лицом испытаний. Что же произошло? Произошло то, что проявился один из законов, установленных Богом для общества: значительная часть монгольских татар приняла ислам и растворилась в нём. Как говорят в мире материи: выживает наиболее приспособленное. И как сказано в Писании: «Пена исчезает, а то, что приносит пользу людям, остаётся на земле» (Коран 13:17). Именно это и случилось. Учёные, проповедники и наставники мусульман сохранили традиции чести, основы веры, поклонения и благонравия, сохранили культурную живость нашей общины. И она предстала более зрелой мыслью, более ясным разумом и более стройным устройством, чем сами монголы. И после того как говорили: побеждённый принимает религию победителя, произошло обратное — победитель вошёл в религию побеждённого. Причина в том, что побеждённые в военном смысле не были побеждены внутренне. Они не капитулировали перед своими победителями — и ввели их в свою религию. Вот истина того, что произошло в VII веке. И это — одно из проявлений силы этой религии. Мухаммад аль-Газали «Горькая правда» #Ислам

И постепенно утвердилось в умах, что ислам не просто способен руководить жизнью, подобно другим учениям, но что он наиболее пригоден и наиболее достоин этого, чем все прочие учения и философии. Шейх Мухаммад аль-Газали Из книги «Горькая правда»

Вдохновляющие люди Современная цивилизация, господствующая сегодня в мире, выстроила свою научную логику на верных выводах зрелой исламской мысли — той самой, что долгое время держала в руках бразды мирового развития. Сегодня эту роль выполняет Европа. Наука не знает ни родины, ни нации. Она переходит от народа к народу, от общества к обществу непрерывным потоком. Её невозможно закрепить за одной землёй или одним племенем. Христианство, возможно, воспользовалось европейским превосходством и двинулось вслед за его завоевательными армиями. Возможно, оно пыталось внушить, что именно ему принадлежит заслуга этого успеха. Но в это трудно поверить всерьёз. Запад преуспел на поприще цивилизации лишь после того, как разорвал связь науки, экономики и управления с Церковью. Сохранись эта связь — Европа осталась бы в том состоянии, в котором пребывала пятнадцать веков: состоянии, которое никто не хвалит и к которому никто не желает возвращаться. Западный разум чище западной совести. Он заимствовал — точно. Подражал — искусно. Затем развивал, создавал, открывал — и поражал. Его прорывы в освоении сил природы не уступают его мастерству в организации общественной жизни. Те, кого поражает это превосходство, неизбежно признают его результаты и подчиняются ему. Они тянут рельсы железных дорог, собирают составы из западных заводов — и вместе с этим переносят политические модели, общественные системы и формы правления. Этому немало способствовала постыдная слабость, которая поразила исламский мир. Те, кто говорил об исламе в прошлом веке и в годы освободительных движений сорокалетней давности, не понимали ни Корана, ни Сунны так, как следовало бы. Они пренебрегли служением шариату, и потому искусственные законы вытеснили его. Ислам отступал — шаг за шагом — из общественной жизни, пока не оказался на грани исчезновения. Если бы не немногие свободные и вдохновенные мужи, следы религии могли бы стереться вовсе. Среди них — Джамаль ад-Дин аль-Афгани, Мухаммад Абдо, Абд ар-Рахман аль-Кавакиби и Хасан аль-Банна. Я спрашиваю себя: будь Джамаль ад-Дин современником Мустафы Кемаля в Турции — уклонилось бы возрождение так далеко от ислама? Или если бы Мухаммад Абдо — учёный-бунтарь — либо Хасан аль-Банна — воспитатель редкого чутья — возглавили революцию 1919 года, приняла бы она столь чисто гражданское направление, полностью оторванное от страданий и чаяний ислама? Убожество мысли религиозных учёных и руководителей исламских движений того времени навлекло на ислам череду тяжёлых поражений. Его дело на глазах у ищущих умов стало товаром, от которого отворачиваются, — обесцененным, залежалым, лишённым спроса. Жизнь не ждала. И не собиралась ждать. Она обратилась к тому, что было под рукой. Подлинный источник остался в стороне. Так ислам отступил, а вперёд вышли другие законы, традиции и системы. Тогда появился Хасан аль-Банна. Он возглавил исламское возрождение. Один человек сумел заменить собой целую армию умных проповедников и преданных воспитателей. Он рассеял густые тучи сомнений, которые скопились вокруг способности этой религии руководить всей жизнью. Он сформировал поколение людей, убеждённых в этой истине. Его убили. Но до последнего вздоха он вдыхал в мусульман дух жизни и возвращал в их души надежду и готовность к борьбе. Я признаю это прямо — воздавая должное тому, кому оно принадлежит: я один из тех учеников, которые сидели у Хасана аль-Банны, принимали его наставления, выпрямлялись под его руководством и черпали пользу из его прозрений. Однако — такова уж моя природа — я брал у него и оставлял, следовал за ним и спорил с ним. Он видел от меня и согласие, и критику. И всё же в день его убийства я был среди тех, кого переполнил гнев: нападал на его врагов и стремился к справедливому возмездию. Вокруг великих всегда много шума и толпы. Тех же, кто по-настоящему понимает суть их миссии, — единицы. Обвинение в несостоятельности, брошенное исламу, сгорело в огне того огромного усилия, которое взяли на себя эти предводители. Они писали, выступали, учили и воспитывали.