Неголодный художник

Дорогие друзья! Еще раз поздравляем всех с Пасхой! На этот раз православной. Не устаю радоваться разнице церковных календарей. Какие все-таки молодцы церковные иерархи, что в XVI веке не договорились. Столько возможностей для экстра праздников подарили нам грешным. Вот взять к примеру меня. На католическую Пасху слушал Вагнера, на православную Бетховена. Сам себе завидую. Сегодня “Камерата Зальцбург” давала концерт. Не уверен, что в честь Пасхи, хотя программа выглядела очень празднично. Увертюра Мендельсона “Гебриды или Фингалова пещера”, далее 3 клавирный концерт, а затем 6 симфония Бетховена. Дирижировал замечательный Максим Емельянычев, а партию на фортепиано исполняла Елизавета Леонская. Начать надо с того, что на входе я столкнулся с Максимом. Мы перекинулись парой фраз в светском формате. Он хоть и торопился, но был весьма дружелюбен. Я пожелал ему чудесного концерта, он вдруг ответил мне легким поклоном головы, как в галантном XIX веке. В моей душе разлилось тепло, а ведь и среди молодежи встречаются еще изысканные манеры. Пару слов о программе. Темой концерты было наблюдение за природой. Начали увертюрой Мендельсона из его шотландского цикла. Для справки - Максим Емельянычев руководит Шотландским симфоническим оркестром. Но выбор, конечно, был обусловлен не этим обстоятельством. Такого Мендельсона я давно не слышал. На разогреве у Бетховена он звучал более чем уместно и значительно. Далее на сцену выкатили рояль, и вышла Елизавета Леонская. Ей в прошлом году исполнилось 80 лет. Единственное, что важно знать про неё, что она училась у Святослава Рихтера. Несмотря на почтенный возраст она в отличной форме и вполне даст фору Марте Аргерих. Впрочем, они и не соревнуются. Эти титаны пианизма парят над временем. Их высшее предназначение в том, чтобы обеспечивать связь эпох и исполнительских школ. Кроме них я бы туда отнес еще Рудольфа Бухбиндера, Андраша Шиффа и Григория Соколова. Молодые так уже не играют. Такого Бетховена я слышал (вернее, мог слышать) разве что в детстве. Ну или в записях прошлого века. И хотя восприятие музыки субъективно, класс того поколения бесспорен. У них помимо техники есть безграничная глубина. И аудитория чувствует её и благодарно подхватывает. Когда закончился концерт, публика неистовствовала. Шквал аплодисментов, крики браво, топание ногами. Леонскую не хотели отпускать. Наконец она подняла руку, призывая к тишине. Зал в ту же секунду затих. Мы сыграем в четыре руки, сказала она и села за рояль вместе с Емельянычевым. Он, кстати, окончил консерваторию по классу фортепьяно и часто выступает концертмейстером у Джойс Дидонато. Не говоря о том, что в барочном оркестре Il Pomo d'Oro он одновременно дирижирует и играет на чембало. На бис они выбрали развеселое скерцо. Наблюдать за ними было отдельным удовольствием. Они куражились, перебрасывая друг другу мелодию, трясли в такт одинаковыми по объему шевелюрами или вдруг начинали дружно улыбаться, будто разгадав какую-то задумку композитора. Если бы не разница в возрасте лет в пятьдесят, я бы заподозрил их в любовной связи. Впрочем, музыка как раз и делает возможной такую связь. Просто на другом уровне, метафизическом. Когда две души сливаются в едином творческом порыве. На следующей неделе их турне продолжится в Вене. Там они, кажется, дают два концерта. Если вдруг у кого-то получится, идите обязательно. Это редкое и большое наслаждение На фото - наши герои и пасторальные фото парка Мирабель, в котором располагается Моцартеум

Городские зарисовки Вчера в Мюнхене зашел в уйгурское кафе, польстившись на рекламу пельменей. Обстановка самая простая. На первом этаже шавуха, на втором ресторан (это гордое звание выдано авансом, отличий от первого этажа никаких). Зал пустой, время неурочное, кроме меня еще один посетитель - восточного вида мужчина с бритой головой и чувством собственного достоинства в манерах. Он ничего не ест, но интенсивно общается по телефону. Из дальнего угла зала меня настороженно изучает официант. Принимать заказ не торопится, вдруг я ошибся и сейчас уйду. Убедившись в серьезности моих намерений, подходит. Общается почтительно, но взгляд насмешливый. Мне удаётся растопить его сердце распросами про кухню. Тем временем телефонный разговор бритого товарища переходит на повышенные тона. Он распаляется и начинает производить угрожающие жесты рукой. В его речи вдруг появляются знакомые слова: “Сто пятьдесят, бл..ть, сто пятьдесят!”. Официант смотрит на него и понимающе вздыхает. Пока готовятся мои пельмени, драматичный разговор бритого оканчивается мирно. В финале он еще несколько раз повторяет сакраментальную фразу про “сто пятьдесят”, но уже спокойно, стороны пришли к согласию. Вскоре действующие лица меняются. Приходят двое русских мужчин убедительной комплекции. Видимо, завсегдатаи, официант принимает заказ сразу. Когда я собираюсь уходить, им выносят заказ. На гигантском блюде шампуров десять шашлыка. Мужчины сладострастно оглядывают дымящуюся гору мяса, чокаются огромными кружками пива и, не мешкая, принимаются за дело. Официант наблюдает за ними, стоя чуть поодаль. На его лице одобрительная улыбка. На фото - в продолжение ресторанной темы заведение под названием “Alte Utting”. Проходил мимо, поразился не только удачному месту швартовки корабля, но и рекламе - африканская кухня в сочетании с французской креперией. Воистину чудны дела твои, Господи…

Продолжаем про особенности поздней античности Появление империи привело к еще одному изменению в общественном сознании. Человек перестал мыслить себя влияющим на политику гражданином, он стал винтиком гигантского механизма. И это был психологический перелом. Собственно, поэтому рациональная философия потеряла популярность - она перестала давать опору. Её главной задачей было объяснить устройство мира. А теперь возник запрос не на объяснение, а на спасение от него. Как писал Достоевский по поводу совсем другой эпохи - в моде была распущенность умов. Началась архаизация, и теургия с магией были как раз её проявлениями. Возник спрос на “дофилософские” формы религиозности - ритуал, миф, инициацию. Одним из первых симптомов архаизации стало неопифагорейство. Иронично, что оно возникло в среде образованных людей знакомых с философией. Они превратили Пифагора из мыслителя в пророка, носителя древней, утраченной мудрости. И это характерно для той эпохи - истина больше не искалась, а реконструировалась через авторитетное прошлое, в котором были якобы зашиты скрытые смыслы. На смену неопифагорейцам пришли Плотин с неоплатониками. Впрочем, они еще действовали в философских рамках, просто трактовали Платона с Аристотелем иначе и добавляли собственные категории. А вот гностики, которые появились примерно в то же время, были настоящими радикалами. Они порвали с античной традицией (вы же помните, что для краткости мы всё упрощаем и обобщаем?) и сделали ставку на тайную истину, обретаемую через личное откровение, то есть гнозис. Если неопифагорейцы и неоплатоники ещё пытались примирить человека с космосом, то гностики открыто взбунтовались - примиряться не с чем, космос это ошибка демиурга. Кстати, поэтому с ними боролись ранние христиане, гностицизм подрывал идею благого творения. Благодаря гностикам произошёл еще один “качественный” скачок. Раз мир плох, то и тело часть плохой системы. И вот тут новыми красками засиял аскетизм. Он, конечно, существовал и раньше. Грекам тело тоже мешало. Его вместе со всеми страстями надо было контролировать разумом. Но для гностиков тело стало уже проблемой, которую гигиеническими или дисциплинарными процедурами не решить. А тут, как назло, атмосфера эпохи с её синкретизмом и переопылением богатыми идеями. Так или иначе аскетизм подхватили ранние христиане и довели его до уровня массового явления. Аскеза стала универсальным инструментом, если хочешь приблизиться к богу - усмиряй тело. Христиане переопределили смысл аскетизма. В отличие от гностиков они говорили, что мир сотворён Богом и в принципе благ. Но тело повреждено грехом, поэтому его надо дисциплинировать. Возвращаясь к нашему с вами старому знакомому Блаженному Августину. Учитывая весь этот исторический контекст, ему в принципе оставалось сделать всего один маленький шаг, доработать идею первородного греха. Остальное сделали его последователи - ответственной за грехопадение назначили Еву, ну и с ней за компанию всех остальных женщин. К чему это я? К тому, что виноват не столько Августин, сколько римская империя. Подавление свободы личности приводит к архаизации сознания и поискам спасения в мистической религиозности (ничего не напоминает?). Вот вам еще одна причина, почему империя это плохо. И жизнь в провинции у моря не помогает 😉 На фото - бюст Плотина. Сделан в тайне от него, Плотин стеснялся своего тела

Некоторое время назад обсуждали с вами миф об Адаме и Еве и роль Блаженного Августина в угнетении женщин. Однако было бы несправедливым взвалить всю вину на него. Всё-таки он был порождением своей эпохи. А что происходило в ту эпоху, это очень любопытная тема. Начать лучше немного издалека - с окончания в Риме республиканского периода и установления принципата. Подчинившие себе всё Средиземноморье римляне были народом скорее прагматичным, чем сильно искушенным в науках, искусствах и духовном развитии, поэтому запросто перенимали все религии и учения. Основное заимствование произошло в Греции (и слава богу), но после завоевания Египта, войн с парфянами и понтийским царем Митридатом возникло еще одно влияние, которое оказало, пожалуй, решающее воздействие на историю дальнейшего развития. Немного упростив и обобщив, назовем это влияние восточным. В отличие от преимущественно рационального эллинизма (платонизм, стоицизм, скептицизм, эпикурейство и т.п.) восточные провинции принесли в новообразованную IMPERIVM ROMANVM дух религиозной мистики. Египетский культ Исиды и Осириса, выросшие из зороастризма мистерии Митры, орфические гимны и халдейские оракулы из Ближнего Востока стремительно распространились по всей империи. Особенно по городам с их библиотеками, философскими школами и обширным сословием интеллектуалов всех мастей. Крупнейшим духовным и культурным центром Средиземноморья была Александрия. Мусейон (Храм Муз), Серапеум и знаменитая библиотека хранили, как считалось, все знания, накопленные на тот момент человечеством. Кроме того, в городе проживала крупнейшая за пределами Иудеи еврейская диаспора. Еще в III веке до н.э. её силами по заказу Птолемея был сделан перевод Пятикнижия Моисея на греческий, так называемая Септуагинта. За ними последовали остальные иудейские священные тексты - Псалтирь, Екклесиаст, Пророки и т.д. Представьте себе эту гремучую смесь разнообразных учений, верований и культов, почти каждый из которых претендовал на то, что он единственно верный. Или догматический, то есть нашедший истину. Немудрено, что в такой обстановке буйным цветом расцвела магия. Причем ту роль, которую для плебса исполняла непосредственно магия с гаданием, предсказаниями, заговорами и т.п., для патрицианских слоёв общества стала играть теургия из “Халдейских оракулов”. Она считалась “высокой магией”, то есть решающей не бытовые запросы, а возвышенные, вроде соединения души с божественным. Теургия даже вошла в программу философских школ в качестве высшего уровня обучения. Первые два года студент изучал Аристотеля (это был подготовительный уровень!), затем 5-6 лет уходило на 12 диалогов Платона (канон Ямвлиха). Венчало образовательный цикл освоение теургии. В конце концов должна же быть от философа практическая польза обществу? А то умничают только и никакого прока. Пусть лучше богатых римлян теургией развлекают )) О второй и третьей особенностях этого периода в продолжении На фото - одна из реконструкций Александрийской библиотеки

Вчера случилось удивительное - я впервые в жизни получил удовольствие от Вагнера. На Пасхальном фестивале в Зальцбурге давали “Золото Рейна”. Фестиваль вообще прошел триумфально. Причиной тому возвращение берлинского филармонического оркестра. Оркестр был бессменным резидентом фестиваля с момента основания в 1967 году. Причем по простой причине - и оркестром, и фестивалем руководил великий Герберт фон Караян. Но с 2013 по 2025 оркестр переехал на Пасху в Баден-Баден. И вот наконец возвращение, которого, как выяснилось, Зальцбург вожделенно ждал. Постановкой “Золота Рейна” занимались два Кирилла. За музыкальную часть отвечал Петренко, руководитель берлинских филармоников, а за режиссуру Серебренников. Про последнего у меня один вопрос - как он повсюду успевает? Его как-то слишком много, причем везде. Главный риск в такой ситуации это падение качества. Сможет ли он удержать планку? Взять, к примеру, вчерашний спектакль. Музыкальная часть была изумительна. Прекрасный ансамбль исполнителей в комплекте с безупречным звуком берлинских филармоников привели в восторг. А вот постановка вызвала вопросы. Лаконичность и сдержанность явно не входят в число сильных сторон Серебренникова. Во всем чувствовалась избыточность. И правда, зачем рассказывать просто, если можно усложнить? Визуальная перегруженность сценографии первый час ужасно отвлекала от действия. Когда такое происходит на сцене драмтеатра, это не так страшно (хотя тоже не здорово, попахивает балаганом). Но для оперы это смертельный номер, детали не должны отвлекать от музыки. У Серебренникова сцена задействована на всю глубину и полную катушку. На переднем плане суетится миманс и всякие акробатики с цирковыми номерами и клоунскими ужимками, на среднем собственно поют, на дальнем видеопроекция. От этого возникает ощущение спора, а не слаженности. Принцип “всё лучшее надену сразу” не всегда работает. Что-то похожее было в его прошлогодней постановке “Метели” по Сорокину. Надеюсь, это не станет его фирменным стилем. Просто такой временный откат. Как на Пасху, когда после долгого поста хочется всего и сразу. Вслед за таким выплеском критической желчи несколько неожиданно прозвучит то, что спектакль тем не менее удался. Как это возможно, спросите вы? Так иногда бывает. Где-то к середине спектакля ты привыкаешь и начинаешь отфильтровывать несущественное. Оно перестаёт раздражать и отвлекать. И это не то, чтобы Вагнер победил, перевесив недостатки постановки. В финале Серебренников выдал всё то, за что мы его любим. Пронзительный символизм и торжество гармонии, когда все смыслы раскрылись и сложились как надо. Как раз под стать грандиозной музыке неистового Рихарда. Не знаю, как вы, а я многое готов простить режиссеру за катарсис в финале. Когда душа переполняется восторгом, а ладони немеют от аплодисментов… P.S. Как принято говорить в таких случаях, редакция не несет ответственности за мнение автора. А автор сознается в пристрастности и вкусовщине 🤭

Дорогие друзья! Всех живущих по григорианскому календарю христиан поздравляю с Пасхой! Как прекрасно, что разница в церковных календарях даёт нам возможность отмечать праздники по два раза. На мой вкус из всех различий между христианскими деноминациями эта самая милая, хоть и самая нелепая (Иисусу приходится по два раза в году рождаться, умирать и воскресать). По случаю Страстной недели и Пасхи австрийское телевидение переполнилось религиозным контентом. От классического голливудского пеплума пятидесятых “Десять заповедей” (знакомым с историей Египта смотреть не рекомендуется, сценаристы пошли вразнос) до неожиданной и весьма неплохой экранизации средневекового мифа “Папесса” (2009) от одного из лидеров немецкой киноиндустрии Constantin Film. Пару слов о самом мифе. Необычайно талантливая девушка по имени Иоанна Английская переодевается мужчиной, чтобы учиться, делает блестящую карьеру в церкви и в итоге избирается папой под именем Иоанн. Всё раскрывается максимально драматично, во время процессии она внезапно рожает ребёнка прямо на улице в Риме и умирает. Сюжет настолько кинематографичен, что устоять перед искушением экранизировать его невозможно. Но еще сложнее попытаться не выдать его за историческую правду. Со вторым обстоятельством продюсеры обошлись очень изящно. Вообще происхождение мифа датируется XIII веком. Историки относят его к числу городских легенд или сатир на папство, которые тогда были в моде - институт папства переживал не лучшие времена. Еще через пару веков интерес к мифу вновь обострился. Легенда о папе-женщине стала политическим оружием реформаторов во главе с Мартином Лютером. Мол, церковь настолько слепа, что не заметила женщину. А если папа наместник Бога на земле и наследник апостола Петра, то, значит, папство не божественный институт, а полный бардак. Однако никаких документов, доказывающих существование папы Иоанна в архивах Ватикана не обнаружено. Более того, в списках пап между Львом IV и Бенедиктом III нет лишнего места. Продюсеры решили эту неувязку очень современно. В фильме появляется некий епископ Арнальдо из Парижа, который зачищает папские хроники ото всех упоминаний о папе Иоанне, хотя и испытывает при этом угрызения совести, потому что видит, сколько пользы принесло правление папы-женщины. Вот такой чудесный феминистический сюжет из раннего (или позднего?) Средневековья. Еще раз поздравляю всех с Пасхой и желаю приятного просмотра, если решите развлечь себя этим кино

Недавно писал о том, как иезуит Маттео Риччи переводил Евангелие на китайский с использованием конфуцианской терминологии. Идея понятна - так быстрее и без лишних объяснений. На самом деле, не он это придумал. Поскольку он учился в Португалии и оттуда же отправился в Азию, то не мог не слышать о более раннем миссионерском опыте португальцев в Африке. А дело было так… Когда в конце XV века португальцы вошли в устье реки Конго, то к немалому удивлению обнаружили там сильное и развитое государство - королевство Конго со столицей, провинциями, городами и так далее. Король дружелюбно принял их, подписал договор с Португалией, и даже отправил на их кораблях несколько молодых людей из числа элиты. Вроде того, как Петр I посылал молодежь в Европу учиться. Они через несколько лет вернулись крещеными, грамотными и европеизированными. Один из них стал епископом Энрике Конголезским. Короли Португалии Жуан II, а потом Мануэл I отправляли в Конго миссионеров. Они покрестили короля и его знать, служили при дворе, обучали основам христианства. Что любопытно, полного перевода Библии на местный язык не было. Перевели только катехизис. На всякий случай, что это такое. Катехизис это по сути краткий учебник христианской веры для начинающих. В него входят Символ веры, Отче наш, заповеди Моисея, ну и пояснения общих понятий из серии кто такой Бог, что такое грех, что такое спасение. Зачем он был нужен в Конго? В условиях массовой неграмотности нет смысла переводить Библию. Когда люди впервые сталкиваются с христианством, то катехизис это идеальный инструмент. Он короткий, легко переводится, легко запоминается, можно передавать в устной форме. Но даже в такой лайт-версии материал усваивался конголезской паствой сложно. Миссионеры поняли, что запросто пересадить христианство на африканскую почву не выйдет. Кому первому пришла в голову мысль адаптировать катехизис под местные религиозные категории, мы не знаем. Но она оказалась прорывной. К счастью для миссионеров в традиционном конголезском культе существовало верховное божество (Nzambi a Mpungu). Но к нему напрямую не обращались. Центром культа были духи предков, которые продолжали жить и влиять на удачу своих потомков (точь в точь как в Китае). В целом религиозная система была достаточно развитой и сложной, с космогонией и представлением о разных мирах, но и не без шаманизма. Одним словом христианство практически идеально легло на конголезскую религию. Бог-отец это Nzambi a Mpungu, Иисус это фигура, которая умирает и возвращается, святые это духи предков, а концепция рая и ада вообще соответствовала их картине мира. В каком-то смысле христианство не заменило старую систему, а встроилось в неё. Получился гибрид со всеми вытекающими - кресты отлично шли в ход как защитные амулеты, молитвы сочетались с практиками местных духов силы nkisi, а бывшие жрецы стали священниками. Не то, чтобы миссионерам такой гибрид нравился. Но они быстро осознали, что проведение жесткой линии чревато потерей паствы. Так что они закрывали на что-то глаза, а боролись только с самыми вопиющими проявлениями шаманизма. Закончилась эта история развалом государства Конго в XVIII веке. Церковь как структура исчезла вместе с ним. Но вера осталась жить в народе. И когда в XIX веке на этой территории вновь оказались европейцы, то они обнаружили крещеных африканцев, исповедующих крайне самобытную версию христианства, весьма отдаленно напоминающую оригинал. Вполне возможно, что-то подобное произошло бы и в Китае. Но, как мы знаем, папа римский решил отстоять чистоту ритуала и попытался сделать строгое внушению императору Китая. После чего христианские миссии либо закрыли, либо выслали обратно в Макао. Мораль - если вдруг вы устроились на работу миссионером, проявляйте гибкость, а не то выгонят взашей. На фото - удивительные конголезские распятия (Метрополитен, Нью-Йорк)

Сегодня в немецкоязычном христианском мире “Зеленый четверг”, аналог православного “чистого”. Этимология не совсем понята, скорее всего ассоциация с весной. По другой версии происхождение связано со старонемецким глаголом “оплакивать”, который со временем исказился до “зеленого”. Впрочем, никто об этом особенно не задумывается, а просто готовят блюда со шпинатом. Звание зеленого надо оправдывать. Еще одна необычная традиция в Баварии. Со старинных времен и до сих пор действует запрет на музыкальные концерты и развлекательные мероприятия в Страстную пятницу. Он так и называется “тихая пятница”. Впрочем, не всем католикам подобная концепция по нраву. В испанском Кадисе, например, в подземной часовне церкви Санта-Куэва проводили специальную службу в Страстную пятницу. Ритуал был таким - священник произносит одну из последних фраз Христа на кресте, потом длинная пауза для размышления, затем следующая фраза. И так семь раз. Проблема была в том, чтобы удержать внимание и эмоциональное напряжение во время этих пауз. И вот в 1780х местный каноник (в миру маркиз де Вальде-Иньиго), взялся решить эту проблему. Для этого он решил заказать музыку, которая бы заполняла эти медитативные промежутки. А чтобы уж наверняка, то заказ отправили самому модному на тот момент композитору. Им был Йозеф Гайдн. Он изрядно удивился, но заказ принял. Как он сам потом писал, задача оказалась не из лёгких. Нужно было создать семь медленных частей подряд, не усыпив слушателя и удерживая глубину переживания. И вот в 1786 году он написал произведение “Семь последних слов Спасителя на кресте”. Изначально для оркестра. Структура была такой - вступление, затем 7 медленных сонат (каждая на одну фразу Христа), а в финале “Землетрясение” (символ момента смерти). Премьера прошла в 1787 году в Кадисе. Исполняли в полной темноте, между частями гасили свет, оставляя только одну лампу. Атмосфера была почти театральная, но при этом глубоко религиозная. В паузах между частями читали проповеди. Люди не хлопали, а молчали и переживали. Гайдн позже писал, что произведение имело гипнотический эффект, слушатели буквально замирали. Успех не был шумным, но сочинение быстро разошлось по Европе, что для XVIII века серьезный показатель. Заказчики остались настолько довольны, что сразу заказали переложение для струнного квартета. Затем появилась клавирная версия, а позже оратория. Начать лучше с квартетной версии. Она ближе к изначальной идее пауз с медитациями. А потом, конечно, сравнить с оркестром. В ютьюбе полно записей самых известных коллективов и дирижеров, набирайте в поиске - Гайдн “Семь последних слов Спасителя на кресте” и выбирайте на свой вкус. Вот такая музыкальная рекомендация к Страстной пятнице. Для всех верующих и просто любителей духовной музыки https://www.youtube.com/watch?v=R2ljYXsWWGs&list=RDR2ljYXsWWGs&start_radio=1

Когда Колумб и его команда сошли на берег острова в Карибском море, им навстречу вышли туземцы. Все - и мужчины, и женщины - в чем мать родила, о чем и сделал запись в своём журнале адмирал. Дойдя до Европы, эта новость породила богословскую проблему: как это возможно, чтобы их не коснулся стыд, бывший результатом грехопадения Адама и Евы? Ведь стыд не должен зависеть от культуры, это неизбежное состояние человека после греха. Начали рождаться гипотезы. Одна из них гласила, что туземцы отвергли дар божий и потеряли стыд (что на их месте было бы не так уж и глупо). Правда из этого делался вывод, что жители Нового Света упали ниже человеческого состояния. В 1550-1551 годах в испанском Вальядолиде прошли дебаты (“Вальядолидская хунта”), которые должны были разобраться с вопросом, как относиться к аборигенам Нового Света. Одним из главных докладчиков на дебатах выступил знаменитый философ, теолог и историк Хуан Хинес де Сепульведа. Он получил классическое образование, владел латынью и греческим, переводил Аристотеля. А еще он был личным секретарем императора Карла V. Сначала перевес был в пользу тех, кто утверждал, что туземцы ближе к животным, чем к людям. Показания очевидцев, которые общались с туземцами, сочли недостаточными. Мало ли, животные тоже общаются звуками. Но потом возник религиозный аргумент. Все же у туземцев есть душа, а значит, их можно обратить в христианство. Вместе с этим возникла новая неувязка. Если это люди и даже будущие христиане, то эксплуатировать их как-то неловко. А за полвека после открытия Америки этот процесс уже был поставлен на широкую ногу. И тут выступил Сепульведа. Он привел в качестве аргумента теорию Аристотеля, по которой существуют “рабы по природе”. Это такие убогие деграданты, которых поработить не просто законно, но и милосердно. А индейцы, по мнению Сепульведы, как раз подходили под это определение - сплошное варварство да человеческие жертвоприношения с каннибализмом. Ученое собрание с облегчением выдохнуло. Предложение Сепульведы нашли чрезвычайно мудрым и отвечающим на все острые вопросы. Только один из присутствовавших выступил против. Это был доминиканец Бартоломе да Лас Касас. Он успел побывать в Новом Свете, увидеть зверства колонистов и написать об этом книгу “Кратчайший отчет о разрушении Новых Индий”. Книга стала бестселлером, но, разумеется, только среди критиков испанских конкистадоров. Лас Касас жёстко возразил Сепульведе в том смысле, что индейцы это полноценные люди с разумом и культурой, обращение их в христианство должно быть только добровольным, а насилие против них это грех и беззаконие. Ученое собрание опять смутилось, но отвергать такое серьезное возражение, тем более, от человека, лично наблюдавшего ситуацию, не решилось. Самое прекрасное в этой истории это финал. Хунта (не могу перестать повторять это слово) теологов и юристов не вынесла окончательного вердикта, признав правоту обеих сторон в определенных вопросах. Как водится в таких ситуациях, обе стороны сочли себя победителями. Сепульведа отстоял право Испании на владение землями, а Лас Касас привлёк внимание к проблемам индейцев. И все же моральным победителем вышел Лас Касас. Вскоре благодаря его непримиримой позиции были приняты "Новые законы" для защиты коренного населения Америки. Он также отвергал идею использования африканских рабов, считая любое рабство грехом. А его принципы послужили основой концепции прав человека и гуманистической миссии церкви. Доминиканцы пытались его беатифицировать, причем дважды, но оба раза процесс заглох в недрах католической церкви. Зато в Епископальной церкви США он почитается как святой. На фото - портреты Лас Касаса (с пером в руке) и Сепульведы. Оба не прижизненные, оба в Севилье

Как франки стали французами (продолжение) В отличие от своего сына Хлодвига, обласканного церковью и историками за христианское благочестие (хотя это наверняка мифология), Хильдерик прожил жизнь яркую и буйную, как собственно и полагалось предводителю варварского племени. Его примерные годы жизни 437-481. От своего легендарного отца Меровея он унаследовал власть над франками, осевшими в римской провинции Белгика Секунда (как следует из названия, это территория современной Бельгии). Он правил как римский федерат, что было обычной практикой того времени. Вместе с римским полководцем Эгидием он воевал против вестготов и саксов, но при этом был достаточно автономен. А еще он был статным белокурым красавцем двадцати с небольшим лет. К тому же холостым. Внимание красавца-короля льстило придворным дамам, как замужним так и нет. И вызывало немалую ревность у франкской знати мужского пола. В какой-то момент его любовные похождения явно перешли всякие границы, и случился бунт. Хильдерика свергли и изгнали, а римлянин Эгидий принял титул короля франков. Хильдерик нашел приют у короля Тюрингии Бизина. Его жена Базина (они издеваются с такими похожими именами?) как назло оказалась писаной красавицей. Немного терпения и ухаживаний, у она оказалась в объятиях Хильдерика. Король Бизин предпочитал не замечать адюльтера жены по неизвестным причинам. На возвращение трона у Хильдерика ушло 8 лет. Наконец, когда Эгидий умер, верные союзники среди франков призвали Хильдерика обратно. Он вернулся и принял трон. Через некоторое время за ним последовала Базина. По легенде, записанной Григорием Турским в “Истории франков”, Хильдерик удивленно поинтересовался, что она здесь делает. Базина ответила, что прибыла, чтобы соединить жизнь с самым достойным королем. И если бы он был в другом месте, то её здесь бы не было. Одним словом Хильдерику повезло с женой. Она оказалась не только красивой, но и умной, родила ему четверых детей и принимала деятельное участие в политике, ограждая страстного супруга от неразумных поступков и прочих глупостей. А судя по дальнейшим успехам их сына Хлодвига, и его она воспитала правильно. К тому же интеллект, как известно, передается по материнской линии. Умер Хильдерик в 481 году в своей столице Турне, прожив что-то около 44 лет. В 1653 году при земляных работах рядом с церковью Сен-Брис в Турне рабочие наткнулись на сокровище - золотые монеты, оружие, украшения и так далее. Оказалось, что это был погребальный курган Хильдерика. Среди прочего были обнаружены знаменитые 300 золотых пчел. Поскольку Бельгия тогда принадлежала Габсбургам, находка оказалась в Вене в императорской коллекции Леопольда I. Чуть позже в 1665 году Леопольд сделал жест доброй воли и подарил их Людовику XIV. Так они попали в королевскую коллекцию в Лувре. Им даже удалось пережить революцию. Однако финал этой истории все же драматический. Их украли в 1831 году и большую часть золотых украшений переплавили. В итоге до нас дошли совсем крохи, ну и то, что успели задокументировать. А при чем здесь Наполеон? Когда он решил стать императором, то инсигнии свергнутых революцией Бурбонов ему не годились. А вот наследие Меровингов, первой королевской династии Франции, оказалось очень кстати. Особенно пчёлы, он ими заменил лилию, символ Бурбонов. В этом было много символизма - и намек на почти мифическую древность, и на коллективную организацию пчел. Он же строил империю, а идеальная империя это пчелиный улей. На фото - сохранившиеся погребальные украшения (некоторые декоративные мотивы до сих пор живы!), сами пчелы и Бонапарт в мантии с пчелами (Энгр, 1806 год)

Недавно писал о том, что китайская цивилизация поглощала как легкий завтрак своих захватчиков-кочевников, ассимилируя их за пару поколений. Любопытно, что в Римской империи во времена упадка происходило примерно то же самое. Варвары также перенимали обычаи, язык, письменность, религию более развитой культуры. Единственная разница - количественное соотношение было в пользу варваров, а не римлян. В Китае, разумеется, наоборот. Поэтому в Европе этот процесс называется “варваризация”, а в Китае “китаизация” )) Тем не менее идея возрождения Римской империи пришла в голову именно “варварскому” королю Карлу Великому. Так что в идеологическим смысле Рим все-таки победил дикарей, хоть на это и ушло почти 3 века. Вот как этот процесс начался в Галлии, то есть Франции. Как вы помните, концом Западной Римской империи считается 476 год - свержение Ромула Августула (как символично, основателя Рима звали тоже Ромул). Империя распалась на множество королевств варваров, многие из которых называли себя германцами. В их числе были франки. Про них византийский хронист Агафий писал, что франки не кочевники, а довольно цивилизованны и отличаются от римлян только языком и одеждой. Основателем первой франкской династии считается полулегендарный правитель Меровей. От его имени пошло название Меровинги. Однако исторически подтвержденным правителем был уже его сын Хильдерик I. Впрочем настоящий размах и мощь династии придал внук Хлодвиг I (какая трогательная привязанность к букве "Х"). Именно Хлодвигу в 508 году византийский император дарует титул римского консула. К тому моменту это уже, конечно, не должность, а почетное звание. Но важно то, что это символ римской легитимности. Хлодвиг больше не варварский король, а римский правитель. И к концу долгой жизни (около 65 лет) он подчинил себе почти всю Галлию, победив и аллеманов, и вестготов, и бургундов. А заодно и последнего официального римского наместника Сиагрия. Так что титул консула достался ему еще и по политическим соображениям, не отдавать же такую гигантскую территорию варварам. Пусть они лучше будут римлянами, и тогда всё в порядке. В похожем стиле переосмысляют историю в современном Китае (ох уж это имперское мышление). В соответствии с ним монголо-татары, Золотая Орда и прочие чингизиды, это китайское нацменьшинство, которое так разбушевалось, что захватило полмира. Но китайцы готовы за них извиниться, если что. Возвращаясь к франкам - Хлодвиг ко всему прочему стал первым германским королём, принявшим христианство. Его на это вдохновил брак с католичкой и последовавшая за этим победа над алеманнами. Есть что-то общее с историей уверования во Христа Константина Великого, согласитесь? Только там женской фигурой была мама, а здесь жена. Однако как ни странно в истории искусства яркий след оставил вовсе не он, а его папа, Хильдерик. Вы можете задаться совершенно справедливым вопросом, а как же ему удавалось думать о прекрасном в столь жестокие и мрачные времена? И для усиления интриги еще более неожиданный вопрос - а какая связь между Хильдериком и Наполеоном Бонапартом? Об этом в продолжении На фото - монументальное полотно “Крещение Хлодвига” кисти Франсуа-Луи Дежуэна (1829), Версаль

Рубрика “Музыкальные новости” Пару-тройку недель назад австрийскую музыкальную общественность взбудоражило сообщение о том, что над интендантом Зальцбургского оперного фестиваля Маркусом Хинтерхойзером нависла угроза. Сначала непродления контракта, потом досрочного увольнения после окончания летнего фестиваля (30 сентября). А вчера пресса сообщила, что Хинтерхойзер отправлен в отпуск незамедлительно. В переводе с чиновничьего на человеческий - он уволен. Всё это время журналисты и критики строили свои догадки на тему, что же произошло. Дело в том, что 10 лет руководства Хинтерхойзера считаются временем небывалого успеха. Самые громкие премьеры, самые известные имена из мира музыкального театра, полные аншлаги - мало какой другой фестиваль может похвастаться чем-то похожим. Главный конкурент - вагнеровский фестиваль в Байройте - который проходит в то же самое время (июль-август), до сих пор не может восстановиться после пандемии. А в Зальцбурге стопроцентные продажи. Сначала комментарии участников были, как и положено, сухие и сдержанные. Идут переговоры, стороны ищут общие позиции и всё в таком духе. После вчерашнего сообщения о немедленном увольнении информационную плотину прорвало. Бульварная пресса наперебой публикует интервью с сотрудниками, судя по которым Хинтерхойзер в последнее буквально слетел с катушек. И речь не столько об авторитарном стиле управления, без жесткой иерархии театры пока работать не научились. На Хинтерхойзера начали поступать в большом количестве жалобы о том, что он позволяет себе крик и оскорбления сотрудников. Атмосфера из-за этого стала невыносимой. В некоторых других странах (не будем показывать пальцем) этого бы никто и не заметил, мол, главное, что результат выдает, а уж какими средствами, это его дело. Но в самом центре Европы такие фокусы не проходят. Хинтерхойзера вызвали “на ковер” в попечительский совет фестиваля. А там, между прочим, всё руководство Зальцбурга. Все-таки фестиваль это градообразующее предприятие, главный бренд города. После Моцарта, разумеется. Как пишет вездесущая пресса, первые встречи прошли на повышенных тонах, но в целом в рамках приличий. А на последней Хинтерхойзер сорвался и наглядно продемонстрировал попечителям “свой стиль управления”. Его уволили в тот же день. История хоть и неприятная, но поучительная. Уровень толерантности к оскорблениям в современном обществе нулевой. Поразительно, что такая банальная истина до сих пор ускользает от понимания руководителей. Вывод простой - каким бы ты гением не был, какой бы немыслимый успех не демонстрировал, есть границы, которые нарушать не стоит. В заключение немного личного мнения от поклонника фестиваля с 15-летным стажем. Мы застали еще предшественника Хинтерхойзера, Александра Перейру. При нем всё было классично и пыльно. Сменивший его Хинтерхойзер совершил прорыв, и за это ему низкий земной поклон. Не всё нам нравилось, упрямое пристрастие к парочке одиозных персонажей раздражало. Один из них, кстати, Курентзис. Впрочем, это вопрос вкуса, многим он нравится. Но главное, что в последнее время появилось ощущение, что Хинтерхойзер заигрался. Процент творческих неудач стал заметно расти. Раньше мы это списывали на свободу творчества, а потом стало понятно, что, возможно, дело не в этом. На продажах это пока не сказалось, но оно и понятно, вкус толпы (даже такой изысканной как в Зальцбурге) всегда инертен. Но если бы ничего не изменилось, то и продажи бы вскоре упали. Так что в целом результат нынешнего скандала можно оценить как положительный. Пришло время фестивалю вновь освежиться и вытащить себя за волосы из известного места. Осталось только пожелать успеха в нелегком деле поиска адекватной замены. А времени у попечителей очень мало, примерно до конца мая, пока не начались репетиции… Говорят, одна из кандидатур это выдающаяся оперная звезда Чечилия Бартоли. Она Зальцбург знает давно, руководит Троицким фестивалем. Лично я всей душой за нее. К тому же, говорят, у нее с управленческим стилем никаких проблем )) На фото - Хинтерхойзер с Курентзисом