Post #1077

Интересный день выдался. Сперва съездил на задержание иностранки — содержательницы притона (ничем не примечательная девица с утиным клювом вместо рта и костлявыми руками). Новоявленная мисс Уоррен выглядела перепуганной до полусмерти, все время плакала и сморкалась — и, кажется, искренне не понимала, за что же ее, бедную, задержали. Потом был вечер и были «Мертвые души» в театре им. Андрея Миронова (режиссер — Влад Фурман). Своей памяти я давно уже не доверяю, поэтому самое интересное пришлось записывать в телефон. (Каюсь, каюсь, каюсь — и бью себя пяткой в грудь.) Губернатор был похож на щедринского чиновничка, особенно когда сломался и после очередной россыпи чичиковских восхищений и почтений выдал самое настоящее акустическое техно («Чичиков! Правда, правда! Чичиков! Чик! Чик-чик! Чичиков! Чик-чик-чик! Чик! Чичиков!»). Чичиков — точь-в-точь как позже — Плюшкин — вздыхает о минувших годах («О моя юность! о моя свежесть!») — и держит при этом маску в руке, как Гамлет — череп. (Персонажи снимают маски в моменты предельной искренности, очищенной от светских ужимок и прыжков. Ход очевиднейший, но впечатления он не испортил, как ни странно.) Плюшкин переоделся в Чичикова-рассказчика, а затем надел маску Ноздрева (тот вышел в чичиковской). Уговаривая Коробочку, Чичиков — ни дать ни взять дьявол-искуситель. Особенно хорошо это видно в грозу. Исполнитель роли Коробочки семенит на коленках (это скрыто под платьем) и очень живо и мило качает головой. Губернатор, рассказав о том, как хороши чичиковские крестьяне, скинул мундир и заорал, что нет, дескать, у Чичикова живых крестьян, нет — переодеваясь при этом в Ноздрева. Выясняя, кто же таков Чичиков, снова меняются масками (одна дама и Собакевич). Да и вообще меняются не только масками: актеры перетекают из одного костюма в другой — постоянны разве что голоса персонажей. Конечная исповедь — трое Чичиковых (один — хмурый, двое — обычные, услужливо-улыбчивые). «Где справедливость небес?!» — восклицают хором все трое, и перед ними распахиваются люки в полу. С Чичиковых снимают костюмы и маски (с этого, кстати, и начался спектакль — только люки были наверху — так, спустившись, Чичиков появился в городе). Из люков Чичиковы вытащили плетеные кнуты, решили, что нужно уезжать, вскрикнули хором «едем!» — и под щелканье кнутов зазвучало почти по-церковному напевное «Куда ж несешься ты, Русь-тройка — дай ответ...» Больше всех мне, конечно, понравился Плюшкин: замечательный старикан вышел, и рассказ о дочери звучал потрясающе.