Post #1142

Заметив, что голова скелета поворачивается во все стороны, Пушкин вертел ее до тех пор, пока не отвинтил совсем. Мертвая голова ему понравилась, и он начал ей читать стихи, чем дальше – тем громче. На шум прибежал сторож и, не разобрав в полумраке, кто это устраивает такой спектакль в пустой зале, бросился за полицией и впопыхах забыл запереть выходную дверь. Пушкин заметил его, хотел догнать, но не догнал и преспокойно вышел из театра, унося с собой череп. Из театра он прямо отправился на базар. Здесь знакомые торговцы обступили его, и кто-то выпросил у него череп и взамен наградил двугривенным. Из этого возникло целое дело. Пушкина обвиняли в краже из запертого помещения, так как уборные всегда запирались на ключ, а лампа унесена из уборной, хотя Пушкин и не взял ее из театра. Разумеется, его признали невменяемым и оправдали. - Зачем вы взяли череп? – спрашивали его на суде. - Он мне понравился, - отвечал Пушкин. - Чем же он вам понравился? - Он так хорошо смеется. - Разве можно брать все, что вам нравится? - Отчего же нельзя? – наивно спрашивал Пушкин. - А зачем вы продали череп? – спросили его. - Я его не продавал, а подарил. - Зачем же дарить чужую вещь? - Понравилась другому, я и подарил. - И что бы другому ни понравилось, вы все отдадите? - Все, - спокойно ответил Пушкин. И он говорил правду: еще не было примера, чтобы он чего-нибудь не отдал, если у него попросят. Но раздавал он свои вещи и без всяких просьб. Бывало, без содрогания нельзя смотреть, как он в сильнейший холод в одной рубашке и босиком семенит своей беглой рысью, пробираясь на окраину города, где жил в какой-то лачуге. Его оденут, обуют. Пройдет после этого несколько дней, а Пушкин опять чуть ни нагишом: все отдал какому-нибудь встречному бедняку. Незадолго до смерти Пушкин выкинул такую штуку, которая и самых отчаянных скептиков заставила признать его ненормальным. Как-то ранним утром один из сторожей кладбищенской церкви направился в покойницкую, чтобы посмотреть, все ли там в порядке. В покойницкой было в это время двое умерших. Перекрестившись, сторож отворил дверь и только что шагнул на порог, как волосы у него поднялись дыбом: покойники стояли друг против друга, прислоненные к гробам, и в сложенных руках у них были всунуты игральные карты, а на скамье между ними стояла пивная бутылка и остатки закуски. Кое-как опомнившись, сторож бросился со всех ног к священнику и поднял на ноги весь дом. Его рассказу сначала не поверили, предполагая, что все это ему приснилось спьяна; но когда явились в покойницкую, пришлось поверить. Но кто же мог совершить это ужасное кощунство? Произвели тщательный обыск и из-под скамьи вытащили мирно спавшего человека. Это был Пушкин. - Что ты здесь делаешь?! – спрашивают его с негодованием окружающие. - Играю в карты с покойниками, - невозмутимо отвечал Пушкин. – Я их обыграл, - и он показал на бутылку и закуску. Сторож, который первый увидал всю эту картину, с тревогой покосился на бутылку. Как он признался потом, бутылка и закуска принадлежали ему. Он их спрятал с вечера в сенях покойницкой и утром хотел опохмелиться. Пушкин, вероятно, еще вечером забрался на кладбище и где-нибудь заснул между могилами, а когда заперли ворота, выбраться было нельзя, так как каменная ограда была слишком высока. Покойницкую сторожа забыли запереть, и Пушкин забрался туда, ища ночлега. Здесь он нашел выпивку и закуску, а карты всегда носил с собой. После этого происшествия Пушкина заперли в дом умалишенных. Но пробыл он там недолго! Его признали хроником с тихим помешательством и выпустили на попечение все той же хозяйки, у которой он жил и раньше. Для хозяйки такой жилец был, конечно, выгоден. Если по дороге домой он и раздавал собранное подаяние ребятишкам, таким же беднякам как и сам, и всем, кто у него ни попросит, то все же приносил хоть какие-нибудь остатки и хозяйке. Довольствовался же он, разумеется, малым: каким-нибудь углом в покосившейся лачужке – и только.