Post #31107

Политтехнолог и медиаменеджер Виктор Козлов специально для Что делать? ИИ и политтехнологии На этой неделе в политическом сегменте медиа начался очередной ажиотаж вокруг темы искусственного интеллекта. Поводом послужила статья «Ведомостей», в которой со ссылкой на источники сообщается, что во внутриполитическом блоке администрации президента начали обсуждать возможность регулирования нейросетей перед предстоящей кампанией по выборам депутатов Госдумы. При этом многие до сих пор не понимают актуальность ИИ в политических технологиях и считают это скорее некой «игрушкой» и инструментом создания развлекательного контента вокруг политики — мемов, мультиков, коротких смешных видео и т.д. На деле же искусственный интеллект бросает серьезный информационный вызов политическим системам во всех странах. Медийный потенциал одной только угрозы дипфейков в предвыборной период трудно переоценить. Только в этом году в России сразу двое федеральных политиков — Эльвира Набиуллина и Валентина Матвиенко — стали «героями» очень реалистичных, но сгенерированных ИИ-роликов, где из «их» уст звучат ложные и провокационные слова. Несколько раз в месяц стабильно появляются реалистичные дипфейки с российскими губернаторами, где из уст глав регионов звучат провокационные заявления. Общая цель у таких материалов одна — посеять панику и подорвать доверие к власти. Безусловно, развитие технологий дипфейков ограничено развитием технологий их распознавания, в том числе автоматического и тоже на основе нейросетей. Но масштабное распространение дипфейков ярко иллюстрирует одну из главных проблем регулирования ИИ в политическом сегменте — как противостоять деструктивному, общественно опасному ИИ-контенту на неподконтрольных платформах, в том числе в «анонимном» сегменте интернета? Как ограничить на самом начальном этапе — еще на моменте создания — появление подобных материалов? Учитывая, что контент генерируется на иностранных, а значит и неподконтрольных платформах. При этом использование ИИ в политтехнологиях, конечно, не ограничивается дипфейками. Нейросети сейчас прекрасно позволяют анализировать данные: явку и расклад по голосованию на прошлых выборов в каждом округе, результаты социологических исследований, тестирований коммуникационных стратегий и оптимального для каждого электорального блока контента и т.д. ИИ даёт возможности для автоматизации создания любым предвыборным штабом самого разного контента: от текстов для агитационных листовок и публикаций в соцсетях до фото- видео- материалов. Все парламентские партии в преддверии выборов в Госдуму это прекрасно понимают. Сейчас в любом избирательном штабе, претендующим даже не на победу, а на красивую и технологичную кампанию, необходим человек, умеющий работать с ИИ. Вопреки расхожему заблуждению, ИИ, конечно, не лишит политтехнологов работы — по крайней мере, хороших политтехнологов. Однако те из них, кто будет игнорировать нейросети и их возможности будет в своих проектах проигрывать тем, кто инструменты ИИ обуздал. Потому что ИИ позволяют быстрее реагировать на информационные атаки (и быстрее их же проводить), систематизировать любые входящие жалобы, заявления, наказы избирателей, а также анализировать повестку и попадать в нее именно в том формате, который найдет электоральный отклик у населения. В этом смысле дискуссия о регулировании ИИ в предвыборный период — это не разговор о запретах ради запретов. Это попытка догнать технологическую реальность, в которой информационная среда меняется быстрее любых инструкций и методичек. Государству, партиям и штабам предстоит научиться жить в мире, где ИИ — не экзотика, а базовый инфраструктурный инструмент политической коммуникации. И главный вопрос здесь не в том, использовать или не использовать искусственный интеллект в политике — этот выбор уже сделан самим развитием технологий. Вопрос в другом: кто научится работать с ИИ профессионально, ответственно и на опережение, а кто будет каждый раз догонятьт последствия чужих технологических решений. На выборах, как и в политике в целом, это различие все чаще будет решающим.