Post #31150

Профессор МГУ, доктор исторических наук Вардан Багдасарян специально для канала "Что делать?" Политологические последствия публикации файлов Эпштейна Публикация материалов, связанных с делом Джеффри Эпштейна, имеет прямые политологические последствия, выходящие за рамки уголовно-правового или журналистского анализа. Политическая наука не может сохранять прежние аналитические модели, поскольку вскрыт иной принцип функционирования элитных контуров власти. Первое политологическое следствие состоит в фиксации трансформации механизма элитной кооптации в странах Запада. В качестве системообразующего основания выдвигается не безупречность биографии, а управляемая вовлечённость в морально компрометирующие практики. Такая вовлечённость формирует устойчивый ресурс давления. Наличие компромата обеспечивает возможность внешнего контроля над субъектами принятия решений. В результате политический актор утрачивает автономию воли. Возникает возможность принуждения к совершению либо к блокированию конкретных политических действий. Управление осуществляется не через институты публичной политики, а через неформальные механизмы зависимости. Фиксируется существование нового не описанного ранее в учебниках по политологии наднационального механизма глобального управления элитами. Для политологии это означает необходимость пересмотра представлений о природе политической субъектности, элитного отбора и реальных центров власти в современном мире. Формулируется и второе политологическое следствие, принципиально меняющее рамку интерпретации происходящего. До последнего времени тема сатанизма в среде западных элит относилась к разряду маргинальной конспирологии и была выведена за пределы академического дискурса. Классическим инструментом дискредитации подобных интерпретаций служила апелляция к мистификации Лео Таксиля, превратившей любые рассуждения о «сатанинских культах элит» в удобный объект насмешки и научного табу. Обнародованные материалы, однако, позволяют иначе поставить вопрос о характере выявленных практик. Речь идёт не просто о девиантном поведении, не о частных проявлениях похоти или морального разложения. Зафиксированные формы ритуализированного насилия, символики и замкнутости пространств указывают на квазирелигиозную структуру происходящего. В этом контексте цепочка сюжетов — от Богемской рощи до острова Эпштейна — перестаёт выглядеть набором случайных эксцессов и приобретает системные, зловещие очертания. Если рассматривать данные практики как проявление сатанистского культа, то политические последствия оказываются радикально иными. В этом случае противостояние с Россией описывается уже не только в терминах борьбы за ресурсы, рынки или геополитическое влияние. Оно выходит за пределы классического конфликта цивилизаций или конкуренции государств. Речь идёт о столкновении с антирелигиозной системой, не представляющей собой одну из традиционных конфессий, а отрицающей сам принцип сакрального порядка. Из этого следует качественно иной вывод о характере конфликта. Компромисс в подобной логике оказывается невозможным, так как сделка с сатанистами означает погубить душу её заключающего. Требуют переосмысления и цели Запада в отношении России как цели системы, выходящей за рамки рациональной политической конкуренции и апеллирующей к разрушению ценностных оснований как таковых. Слова Президента России, прозвучавшие в 2022 году, о фактическом сатанизме части западных элит перестают теперь уже восприниматься как исключительно публицистическая метафора или риторическое заострение. Сатанизм - буквальный. Формулируется и третий вывод, логически вытекающий из первых двух в фокусе России. На протяжении длительного периода Россия целенаправленно встраивалась в западный мир, причём ключевым каналом такого встраивания являлись не столько институты публичной политики, сколько элитные контуры. Интеграция затрагивала управленческие, финансовые, культурные и образовательные среды, формируя плотную сеть формальных и неформальных связей.⬇️