Post #10827

Сегодня задали интересный вопрос (очевидно, с намёком на современность): а были ли в эмиграции писатели первой волны, переставшие считать себя русскими и сознательно отказавшиеся от своего прошлого? Пространный ответ примерно таков: нет, но были писатели, не считавшие, что при большевиках Россия осталась Россией. 1917 год — для многих конец цивилизации, предапокалипсис и великий декаданс. И это важный момент. Эмигрантский дискурс отнюдь не един, но для большинства людей в эмиграции антисоветизм — объединяющий фактор. Скажем, до революций крайний монархист с либералом в одном поле бы явно не сели, но неприятие однопартийной диктатуры объединяло радикально отличных людей (впрочем, и где-нибудь на Елисейских Полях они вместе вприсядку, увы, так и не оказались). Так что это интеграция лишь мировоззренческая, но не практическая. И антибольшевизм, конечно, бывает с разными оттенками. Вот, скажем, казак и литератор П. Краснов считал, что «хоть с чёртом, но против большевиков», — и это закономерно приводит его в нежно-неврические объятия Адольфа Алоизовича. Кто-то же, как И. Бунин, подавил свой антибольшевизм, и, когда в годы Второй мировой войны перед родиной (оккупированной и изнасилованной, по мнению непримиренцев) встала экзистенциальная угроза, он приютил у себя евреев, не публиковался при немцах и радовался успехам Красной армии. Короче говоря, не устану повторять, что «Россия зарубежная» разная, а всякие «миссии эмиграции» — скорее идиллические умозрительные конструкции. Напомню также, что правительства в изгнании так и не было сформировано, а попытки объединиться с треском провалились.