Post #4123

Кусочек недописанной повести. Читать до фото, если хочется прочесть все. О севере можно писать бесконечно долго. Перебирать известные эпитеты и сравнения, затем забытые, а после уже и незнакомые со словарем в руках. И все равно не хватит. Север отражается в душе и остаётся там навсегда. А душа вещь сугубо эфемерная, неуловимая и толковать ее дело неблагодарное. Ее почти и нет, души этой, пока не приходит время. И тут уж чего накопил то и поможет, или утопит. Большая, тонкочувственная душа прямая дорога к запою. Тот, к кому мы пришли, судя по ситуации в его квартире, обладал душою на редкость огромной и доброй. На стук никто не отозвался, но дверь легко открылась, и мы вошли. Из темной прихожей я двинулся на кухню. Куда же еще? Краевед Тугаринов, директор сгоревшего музея, собиратель предметов быта коренных народов и любых документов, в которых упоминался Райцентр, автор статей в научных и популярных журналах, человек искренне влюбленный в эти места, лежал посреди кухни навзничь, широко раскинув руки. Лицо его было черным, а дыхание неровным. Время от времени Тугаринов то ли пытался петь, то ли стонал смутные проклятия. Разобрать смысл трудно, но слова «все утопить» и «два пива» проступили вполне отчетливо. Запойный беспорядок и мерзость запустения. Вонь перегара сливалась с вонью пропавших продуктов, немытой посуды, окурков, разбросанных в районе мойки и на подоконнике под форточкою. Именно так, кстати говоря, зачастую пахнут тяжкие раздумья русского человека, и это огромная наша беда. На столе валялась стрелянная папковая гильза от ракеты зеленого огня, тюль занавески свисала горелыми лохмотьями. Из гостиной пришел огромный сибирский кот и посмотрел на нас грустным взглядом профессионального собутыльника. -— Как же так? —- Даниил даже не мог сформулировать свое удивление —- разве так можно??? Он что, пил неделю? —- О, нет, Даня, он пил не менее месяца, уж поверь, я мог бы привести десяток подтверждений, исходя из состояния объедков, опивков, окурков и прочего. Но не стану. Это совершенно излишние для тебя знания. И ненужный опыт. Уж я -то знаю. Сам так лежал, были времена. Хорошо, что всего пару раз. — Это разве обязательно? -— Нет, совсем необязательно, но не каждому везет с друзьями, не у каждого есть силы, не каждый знает метод. -— Какой метод? -— Понимаешь, водка всего лишь усиливает твое состояние. Поэтому пить можно только на позитиве. Только для веселья и от веселья. Иначе беда. -— Гм, - Даниил вышел в гостиную —- Михаил, идите сюда… Я прошел вслед за ним. За мною кот. В гостиной, посреди ковра пустыми бутылками было выложено «Вечнос...» Ну ничего себе. Даже улыбнулся. -— Смотри -ка. И у этого не получилось. Даня, у тебя есть коньки? -— Коньки? Зачем? (бормотание с кухни, храп) … – Да, действительно, незачем. Он ведь так и не смог выложить слово… -— Какое? -— Слово «Вечность», конечно же… -— Не понимаю. -— Ничего страшного. Сейчас я наберу ванну, а ты сходи купи водки, потом поможешь мне его перенести. -— Водки? Но ведь он… -— Водки. Будем спасать человека. Ты ведь наверняка редко спасал людей? (Звон посуды, с кухни, уже отчетливая, но неосмысленная матерная брань в адрес всего сущего) ---Редко. Но водкою, я их вообще никогда не спасал. -— Вооот. Меж тем я и не шучу вовсе. Ну ладно, иди, пожалуйста. Пора приступать к реанимационным мероприятиям. Пора. -— Вы уверены? -— Абсолютно уверен. «Правда ведь?» —спросил я кота. Кот кивнул и начал умываться. --— суууукааааааааа зашипел с кухни Вилор Ленорович Тугаринов. Человек в грустном запойном беспамятстве произошедшем в нем от одиночества и несбывшихся мечтаний. Человек без коньков. Спасал устои, да и устал... Наверняка, если внимательно присмотрется можно увидеть маленький, со спиченую головку кристаллик льда, что застрял в углу его глаза, слева от зрачка. Застрял давным- давно, и уже навсегда. Мы перетащили Вилора в комнату на диван, прибрались в хорошем темпе, и Даниил ушел.