Post #4124

В пятилитровую кастрюлю я отправил большие куски глухариного мяса. Глухарь был хорош, огромный, осенний, янтарного, прозрачного жиру под шкурою в палец. Кусок пошел коту. Пару луковиц целиком. Лаврушку. Когда мясо проварилось, положил несколько картофелин, порезанных на четыре части каждая, пару жменей рису, хорошего, круглого, краснодарского. Лучше рису в мире нет. Он вкусный сам по себе, просто вареный, другой рис не имеет вкуса и пресный. А уж плов из краснодарского- чудо просто. И пусть все знатоки, все умельцы, корифеи, идут лесом. Следом за рисом соль. По моему скромному вкусу. И красный горький перец. И черный горошек туда же, предварительно размяв на столе ножом. Прокипело, выключил огонь. Теперь нужно подождать минут двадцать. Прошел в комнату. Тугаринов спал на диване, лицо его уже утратило черноту и стало всего лишь пепельно — серым. Бормотать и ругаться краевед перестал, хотя иногда тревожно шевелил черными как смоль бровями и икал. Но икал нестрашно, будто не всерьез. Кот лежал в кресле, сыто отдувался и цыкал зубом. По всему было видать, что кота устраивает такое вот развитие событий. Еще бы, сыт до отвала, туалет сменили, порядок в квартире. Вот да, порядок мы навели образцовый. Даже пыль по верху «стенки» протерли. Притопал Даня, поставил сумку на стул. Обычная такая сумка для хозяек. Такие после авосек массово пошли, перед пакетами. Завершили эпоху «почти без пластика». -— я там еще всякого купил, хлеб вот, теплый совсем был, только привезли из пекарни, тут пекарня от магазина через дорогу. -— Водка? -— Непременно, ноль семь. Наверное, непаленая. -— Будем надеяться Я когда-то, далеко правда отсюда, в глухой деревеньке посреди тайги купил водку, красивую. Открыл тут же и выпил, оказалась градусов двадцать. А хозяйка все это видела. Смотрю на нее, она на меня смотрит, потом и говорит, мол, а как нам тут жить, лесхоза нет, грибы — ягоды, да грибы не принимают, вот и берем водку, да разводим пополам, старателям продаем, там прииск недалеко. И смотрю я на нее, и получается, что она права, а не я. Такой себе клиент, который конкретно неправ. И, главное, это я сам себя так понимаю. Промолчал, да и уехал. —- Понимаю, странные ощущения. -— не странные, плохие. Словно я виноват, что у них вот так вот все теперь. И ведь не обвинял никто, а поди ж ты. В сумке, кроме водки лежал хороший кусочек ветчины, с килограмм сыру, и буханка теплого, ароматного и плотного белого хлеба. Такой в армии раньше пекли. И на юге страны. Южнее Воронежа. Потом это искусство почти утратили, а тут пекут. Буханка была хорошо так надкусана с угла. Даниил все больше превращался в человека. Я огляделся по сторонам и быстро откусил от буханки другой угол... -— Слушайте, а зачем он нам нужен?---=спросил Даниил. -— Ну , он там был. Да и вообще, на таких людях мир держится, ну… на маленьких поселках он держится, а уж поселки на вот таких людях… На стенке справа от холодильника плоский телевизор. Включил. Стало совсем уютно. Запах теплого хлеба,супа, лепет диктора, кухня сверкает чистотою, в морозилке бутылка водки. Нарезаю сыр и ветчину. Эх.