Post #4197

Крепкий ветер с Тихого океана не пахнет пластиком, дошираком, автопромом и экономическим чудом. Нет. В нём едва уловимый запах терпких пряностей с Формозы, в нем звуки гонгов буддистских храмов, сквозь призрачный рокот волн. Волнистый отблеск малайского криса в свете полной луны, крики торговцев и поспешная мудрость белого человека. Столько всего…столько… Была бы кровь, была б одна и та же… Ветер усталый, но веселый, сильный и добрый, как отец когда-то. И за этим перевалом, прямо за ним, красная, обожженная белым солнцем земля удивительной страны Австралии. Кенгуру, собаки динго, кролики и жующие слова люди. У них красные лица и широкополые шляпы. Да, все верно написал, у всех, и еще у утконосов. А ветер полностью отдувает границу меж способностями и ожирением человека. Такой вот ветер, да в хорошие паруса. Пойду. Узнаю нет ли вестей от Лаперуза.Даже если нет, ветру будет приятно, что люди помнят о храбрости короля и мужестве морехода. И пусть у него все будет хорошо. Ветер. Лучшее из того, что создал Господь. В нем все. Надо только научиться слушать. Надо уметь видеть то, что хочешь услышать. Слушай. И только так. А вы умеете? Из под снега стартуют отборные комары. Самые большие мужественные и голодные. Летит, режет воздух винтами, блестит дюралевый боком, чисто тебе полярная авиация тридцатых годов. Сбил одного, инстинктивно как, ощутил себя природой от которой комарам нет смысла ждать милости. Взять ее, вот их задача. Лежит сбитый на снегу, неловко подвернул крыло и шасси, а в далёкой комариной Москве снаряжают на его поиски новых дерзких покорителей суровых широт. Найти Леваневского. Так рождается разум. Из сострадания. Я спокоен. Если человечество сгорит в плазме и грязной лексике ядерной войны, суровые комары в кожаных пальто и регланах, заменят нас на просторах вселенной, белое кашне развевается на ветру, все выше и выше стремят полет. Кабы мы выжили, то гордились бы такими преемниками. И приёмниками. Солнце греет сверху, с небес, и снизу, отражаясь альбедой от снега. Припекает спину и подчелюстную впадину. Манит скромною негою Новороссийска , номенклатурным развратом дачного Подмосковья. Намекает , сулит.Мол, я за вас... И верится ведь. В страсть , любовь, бригантину , что летит по волнам, прекрасное завтра, кипенье сирени, и , почему-то, в секретность личной информации. Ах эти черные глаза, терпкие губы, рубиновое вино и ласковая тьма похоти. Такое никогда не банально. Попробуйте, а потом говорите. Сколько той молодости осталось? Сто лет и все. Время идёт. Личная храбрость забывается, а вот личные подлость и трусость ломятся во все прорехи. Как двойки в стране невыученных уроков. Что успел?Кому помог?Дадут ли шанс? Пятерка по пению. Счёты щелкают.Щелк, щелк. Слышишь? Народу тьма, не тайга а проходной двор на улице Горького... или вот за театром Сатиры и театром Моссовета отличные проходняки были. Не знаю как сейчас. Бывало, про Питер кто-то расскажет с надрывом, так я в те подворотни схожу , потом думаю, —-чего они такого в Питере нашли? Но, вернёмся к нашим авиаторам, Жорж Ты Сам Этого Хотел. Стоит налить себе в железную кружку чаю, как вдруг... ооооо!: соседи на бэхе. Приехали рассказать о новых поломках. Хоть поговорить. Едва уедут законсультированные, —- комары на ТБ 3. Причем, комаров все больше. Скоро инвазия, экспансия и страшно. Потом ветер несёт лай собак и новости о борьбе каким-то режымом. Снег тает, жалуется. Буровая гремит в такт теории струн. Где-нибудь идёт караван и кидают в соленый крутой кипяток замороженные пельмени. Но караван и пельмени это далеко. Все вместе называется жизнь. А ещё и чайки визжат. Точно водку чуют. Истошно.С выражениями. Чай французы завели моду скучать? Нет...англичане. Они всегда были известные пьяницы. И перевернуться бы на бок, да заснуть сладенько, но нет же, требуется разверзать недра. Суровые древние горы смотрят на работодателя с осуждением. Тихий час и детское фруктовое питание! Каждому! И пусть никто не уйдет!