Post #4979

кусочки дневников за май, подозреваю, что 2020 года. МНОГО БУКВ и слов и вообще уже было. совсем другой ритм. Уже две недели как мы на Еловом. Добирались сквозь пургу и потоки талых вод, по горным дорогам. Пару раз сели на мосты, на лед. Но в итоге прошли. Пять часов. Двадцать пять километров. Вот так тут измеряют расстояния. Часами. Работал тут по рудопроявлениям в 2010 году. Тогда же, в середине сезона перебрались отсюда на В. Сирик. Через два хребта. Последний раз был тут в 2013 —- мерзость запустения. Все понемногу разваливалось. В камералке хозяйничала разруха. Посреди стола стоял ЖК монитор и ничего не показывал. Нынче все вроде бы еще печальнее, столовую снесло рекой, уплыл куда -то еще один жилой домик, вода промыла новое русло меж домами, но жизнь кое- как теплилась, наши водители тут ночевали, если не успевали добраться до Сирика засветло. А теперь снова теплится. Мы и есть эта жизнь. Чиним, что можем, латаем крыши, баню протопили, нормально. Вода в реке такая же вкуснючая и ледяная. Точно так же ею невозможно смыть мыло с рук. А еще в воде много серебра. Выросли тополя. Вымахали просто. Сопку фотографировал десять лет назад вполне свободно, теперь же — закрыта деревьями. Тут тоже лиственное наступает на голоосеменные. Листвяк забит тополями и березою. Но только вдоль реки, где талые места. Выше немного, метров пятьдесят и все. Нет лиственных совсем. Тополя очень странные, кора как у дуба, говорят корейские. А березу такую я видел на Камчатке, там она называлась каменной. Наверное и у нас какой-то эндемик с названием. Горы, север, облик привычного меняется, это касается и деревьев. По утрам забереги на воде, заморозки. На лиственницах едва- едва зеленеют почки. Березы и тополя без листвы. Размечал буровые линии вверх и вниз по реке. Вверх еще просто зима местами. Сегодня, впервые прошла гроза. Дождь, а не снег. Комар и мошка, пока что не вылезли из своих бункеров. Благодать. Но все это будет утрачено в течении одного достаточно теплого для летающей сволочи дня. И день этот близок. Увы. Но пока, мир прекрасен и удивителен. Да им потом он не станет хуже, просто укусы — отвлекают. У нас ГАЗик , тот же самый, что был и много лет назад, не знаю уж, что от него осталось родного, хотя… знаю. В кузове стоит кабина , вот она точно осталась. Теперь как кунг. Четыре двери. Одна заварена куском сибнефтевской бочки. Нормально. Еще и кузовок небольшой остается позади. Как раз для буровых труб. Четыре человека. Никакой связи. Первые дни был Иридиум, но увы, пришлось передать водителю налива, и то сказать, он таскает соляру по ужасным дорогам с большим риском. Ему действительно нужнее. Чтобы вас не обманывало слово «дороги». Это все нарезано нашими же бульдозерами и ездим по ним только мы. Если не знать нюансов, можно оказаться в пассивной роли из анекдота про нюансы. Спутниковую антенну настроить не могу. Просто никак. Настроил, но на другой спутник.. 6, а надо на 5. Но сигнала нет. Уже не знаю, что делать. Наверное так и останусь без связи. Без связи и связей. Не знаю вообще ничего про события в стране и мире. Мне и раньше-то казалось, что там все нормально, и нет никакой эпидемии, а теперь так и вовсе… Сегодня вот вышел из балка, спустился к реке, (пять с половиною шагов), умылся ледяной, напился, да и думаю — а как там человечество? Как оно там в целом? Особенно про менеджеров душевно вспомнил и , почему-то, про госзаказы. И о духовном. Со мною что-то происходит. Сны удивительные. Мне всегда снятся цветные и широкоформатные, а тут совсем уж невероятные. И люди снятся, которых уже лет тридцать — сорок не видел, и которых двадцать тоже сняться. Не могу рассказать. Там суть в общении. Мне так один из приснившихся и сказал. « Ты не думай, говорит, что в разговоре нашем есть смысл, нет его, утрачен много лет назад. Просто говорим». Вот так вот я тут по ночам говорю с теми кто был когда-то, а может есть и сейчас, но так же без меня, как Антарктида, или Гваделупа. В смысле ни жарко, ни холодно. А зря, наверное. Версии непрожитых жизней и несказанных слов. Зачем-то.