Post #10681

Дмитрий Алтуфьев Мистагогика: храм и ритуал, 4 Сегодня это знание почти утрачено. Иллюзионизм массы с фальшью ее эмоций и действий является последним вздохом групповых ритуалов. Эмоции просто рассеиваются в огнях современных шоу, стремящихся поразить людей размахом и новизной и вызвать прежде всего удивление и восхищение. Но судя по всему - это мало востребованные психосферой эмоции. Вспомним культовый цикл Вагнера, основанный на мифологии германцев. Вообще формат оперы подразумевает полное знакомство зрителя с сюжетом, говорить о новизне здесь вообще не приходится. Суть в другом – в сопереживании. Переживании уже известных нарративов, как это было и в классической Греции на постановках трагедий и комедий, как описал Аристотель в «Поэтике». Наиболее ценной реакцией зрителя он считал катарсис – экстатическое состояние очищения и сопричастия к сути вещей, оздоровляющее, обновляющее душу и примиряющее человека с миром. Неслучайно Аристотель пишет о катарсисе не только в «Поэтике», но и в «Политике», причем более подробно: Поистине, та же страсть (πάθος), которая с силою одолевает иные души, присуща всем по-разному — кому более, кому менее: таковы жалость, страх, а еще восторг (ἐνθουσιασμός), ибо и этим порывом некоторые одержимы, как видим мы по священным песнопениям, когда пользуют душу разрешающими напевами, утешаясь точно как от излечения и катарсиса. Это же самое необходимо претерпевают и жалостливые и пугливые, и все вообще прочие впечатлительные, поскольку каждого одолевает одна из поименованных страстей и у всех возникает некий катарсис и вместе с удовольствием дает облегчение; подобным же образом катартические напевы доставляют людям безвредную радость (Polit. VIII, 7, 1342 а 5—6). Предпосылка для настоящего эффекта благодати присутствует лишь тогда, когда зритель так же включен в происходящий процесс в смысле мистического соучастия, #participation_mystique. На этом основана и наша космогония, антропный принцип участия, в которой Человек постоянно участвует в творении как Зритель – простого наблюдения недостаточно. Греческий амфитеатр, чьим праправнуком стал приведенный на фото стадион Уэмбли (во время легендарного концерта Live Aid 1985), представлял собой параболическую (зеркальную) антенну, фокусом которой был обязательный в орхестре алтарь, где приносили открывающую действо жертву (подробнее об этом в наших исследованиях «Бестиарий и театр» и «Приносящий жертву становится богом»). Таким образом энергия катарсиса собиралась и направлялась адресату в психосфере. Это происходило во время всего представления, однако благодаря античным комментаторам мы знаем, что в финале трагедий толпа зачастую издавала священный крик восторга, приходя в состояние эпоптеи. Эпоптейа – выход из материального мира, западный аналог нирваны. «Наиболее возвышенная часть эпоптейи, или завершающего откровения, заключалась в лицезрении самих богов (высоких планетарных духов), облачённых в сияющий свет» - писал Т. Тейлор в книге «Элевсинские и вакхические мистерии». Продолжение следует #Острог_метафизика#традиция_жрецов#мистагогика#Острог_страницы, №24 https://teletype.in/@ostrog/0zq3N9O5GFs