Post #20805

Лев Повзнер о В.И.Яковлеве. 2000 г. Если просеять московский андеграунд, останутся три художника: Зверев, Пятницкий и Яковлев. Все трое – «ранние гении». Каждый нашёл себя сразу и всё самое ценное создал в первой половине жизни. Все трое – социальные выродки. Все катились к гибели и погибли. Все они представляли собой редкий, счастливый тип «бродячего художника», живущего по принципу «легко работаю, дёшево отдаю» или «работа за бутылку», - разве что Яковлев не пил и не «бродил». Только они могли мгновенно создать шедевр, и, что важно, этот шедевр у них тут же забирали. Все трое пользовались всеобщей любовью. Все трое перекрыты собственным мифом. В основе яковлевского мифа лежат два мелодраматических стереотипа: «гений-безумец» и «слепой художник». В случае Яковлева ни то, ни другое не было вымыслом. Всё дело в степени безумия и слепоты. Обе болезни Яковлева носили вялотекущий характер, развивались и нарастали десятилетиями. И если его «глазной» диагноз постепенно мутил ему зрение, то диагноз «психический» не столько мутил сознание, сколько отнимал энергию. К художнику Яковлеву не подходят понятия «развитие», «созревание». Он не развивался, скорее менялся. Менялся он три раза, что составляет четыре периода. 1957 – 1958 год. Абстрактная живопись. 1958 – начало 1960х. Ранняя графика. Далее до 1983 года гуаши, живописные серии. С 1984 года и до смерти – «Больничный период». В 1957 году Яковлев начал работать сразу, без предыстории, без поисков, абсолютно свободный, но культурный. Информацию он вылавливал буквально «из воздуха». Он начал делать абстрактную живопись невиданного уровня, спрессованную на малых форматах. Работал на бумаге акварелью, гуашью, пастелью. Сам он называл эту живопись «ташизмом». Володя был тогда очень силён: в его вещах было качество, роднившее их с наскальным искусством, хотя это были современные абстракции. Хочу заметить, что работы этого (и только этого!) времени не были окрашены чувством. Это была чистая пластика, повторяю, небывалого уровня. Производительность его была колоссальная. Сейчас эти вещи мало кто помнит. Но за рубежом есть одно замечательное частное собрание Яковлева именно 50 – 60х годов. Сам Володя был тогда резким, динамичным как в движениях, так и в речах. Бесконечно говорил об искусстве, рождал замечательные тексты и афоризмы, был весел, ироничен, любил матерное слово. Он легко перемещался по Москве. В общении был активен, напорист. Имел прозвище «ташист». Яковлев делал абстрактную живопись два года. В 1958 появляются первые цветочки, портреты яблоки. Тоже своего рода архаики. Первые изображения! Возникают каноны головы, цветка. Рисунок наносится стремительно, как бы наизусть. Он пробует разные материалы и техники. В этой графике ничто не отвлекает от его гениального начертания. С этого времени главным содержанием работ Яковлева стала «личная драма», а всё его творчество – «трагическим автопортретом». В какой-то момент Яковлев взял в руки основное орудие живописцев – плоскую щетинную кисть. В результате резко увеличились размеры и появилась известная всем энергичная широкая, живописная манера, которая определила стиль его работ вплоть до 1983 года. Правда, еще долго он прорабатывал и заканчивал гуашевые вещи пастелью. Это была медленная, скрупулёзная техника, благодаря которой Яковлев добивался волшебных эффектов. В дальнейшем он навсегда отказался от неё и заканчивал любую работу гуашью в один сеанс. Это был очень спонтанный, силовой, стремительный акт. Появились новые сюжеты. Так возникли серии.