Post #3233

Пока продолжаются сборы на оцифровку «Жертвы для императора», публикуем рассказ о том, как Роза Орынбасарова попала на Ленфильм из книги «Большой Герман». Роза Орынбасарова дебютировала в Студии первого и экспериментально фильма (ПиЭФ), которой руководил Алексей Герман. Она долго искала материал, хороший сценарий и Герман ей посоветовал рассказ Куприна «Штабс-капитан Рыбников». Роза на нем остановилась, а потом Виталий Москаленко написал сценарий, по которому Орынбасарова сняла дебют — «Жертва для императора». Из воспоминаний Розы Орынбасаровой: «Нелли Аржакова показала Герману мой вгиковский фильм «Ачисай» об умирающем шахтерском поселке в Казахстане, а потом они позвонили мне. На 11-м этаже общежития ВГИКа в 1989 году у меня была телефон, как и у многих на аспирантом этаже… После диплома я начала работать на старейшей студии ЦСДФ и успела снять короткометражку «Дом» о студии Олега Табакова. Перспективы, как мне тогда казалось, были радужные: дипломная работа понравилась режиссерам из институтской комиссии и я могла выбирать — то ли идти работать на студию в Останкино к легендарной Джемме Фирсовой, то ли на документальную студию. Счастлива была безмерно. Повезло — меня оставили в Москве, и я рисовала себе тернистый путь режиссера-документалиста, продолжала жить в общаге, влилась в аспирантскую среду, делала уроки с сыном-первоклашкой по вечерам… Звонок буквально меня парализовал. Я слушала мягкий женский голос, говоривший о том том, что что меня вызывают в «Ленфильм» к режиссеру Алексею Герману. Потому трубку взял Алексей Юрьевич и попросил как можно быстрее приехать в Ленинград, для меня есть идея — игровой полнометражный фильм. Можно сказать, меня вырубил красивый низкий голос Германа, и, когда трубку повесили на том конце, я начала ходить по комнате, проговаривая фразы из разговора. Поверить было невозможно. Начала прыгать на диване вместе с сыночком и кричать: «Мы едем на «Ленфильм»! Мы едем на «Ленфильм»!». Мир изменился в одну минуту, все обрело форму и цвет. А далее на смену радости пришел страх, глубокий, страшный страх — снимать игровой фильм?! У Германа?! В середине 1980-х мы, студенты, конечно слышали истории о запрещении и разрешении фильмов Германа, о полке, о вырезанных фрагментах, смытых негативах. Мы боготворили его и считали, что попасть на «Ленфильм» — предел мечтаний. Мы были детьми спрессованного, тяжелого на подъем времени — с диссидентскими книгами и хорошей поэзией повзрослевших шестидесятников, с философией Мамардашвили, Пятигорского и Бердяева. В коридорах ВГИКа почтительно приветствовали Палу Волкову, Сергея Герасимова, пронзительного Сергея Бондаручука и мягкого Алексея Баталова. Ближе всех был Сергей Соловьев, а умнее всех — Анатолий Александрович Васильев, чудом вписавшийся в кино со своей театральной лабораторией. Мои мастера Александр Кочатков и Марина Бабак были просто родителями. Это был светящийся поток, который тебя увлекал, питал, взращивал. Все были увлечены Тарковским, Шукшиным, Феллини, Бергманом, Куросавой. А я любила фильмы братьев Тавиани, Пазолини, Висконти, Бертолуччи, Виго, Реджио. Была середина 1980-х, нелегендарных, небунтующих и тихо уезжающих. Но даже подумать о том, что будешь рядом с Германом, не могла.