Post #3303

История: "Сколько лет наблюдаю, читаю драгоценные истории, столько выжидаю момента для своей — но течение процесса подобно предмету, о котором рассказ: все кажется, что вот она, возможность, совсем рядом — щёлк, прошел ещё год, сдувай пыль с воспоминаний. История моя будет про вазу, памятную мне с детства — и почему в детстве яркое не кажется вычурным, но совершенным? Она всегда стояла на самой верхней полке стенки в комнате родителей, занимала отдельную нишу, и трогать ее было строжайше запрещено — именно это породило бесчисленное тихое любование с краешка табуретки, приставленной к шкафу. Ваза просто была, и никто не доставал её с верхней полки даже на праздники — она была не просто хрупкой, она была уже разбитой и заклеенной бережными руками моего деда. Ваза была не похожа на всю ту посуду, которая обитала дома — ни на тарелки с лисичками, ни на громоздкие Кузнецовские фарфоровые супницы, ни на корейский сервиз с голубыми полосками. Яркая, цветочная, блестящая, драгоценная и недосягаемая — такой я помню её. Но история вазы куда длиннее, чем одинокое ожидание на дальней полке. История начинается в 1927 году — вазу подарили на свадьбу моим прадедушке и прабабушке. В молодой семье появились дети, которые пробовали красоту на вкус — уж больно похожи стебли на карамельные. Бабушка говорит, что в сладкой гастрономической истоме ваза была лишена нескольких цветов. Во время войны прадедушка остался без рано умершей жены и с тремя детьми. Он был глухонемым и работал в ателье, шил форму для военных — но денег все равно не хватало. Поэтому шикарный чайный сервиз был продан, Кузнецовский (опять он) фарфор обменян на хлеб, из предметов осталась лишь ваза — не из сантиментов, а потому что она была к тому моменту уже разбита, битое не продать. Когда война закончилась, старший брат моей бабушки пришел из армии, зорким глазом оценил обстановку и счел вазу вульгарной — и выбросил ее в сарай. Бабушка обнаружила пропажу и забрала вазу в свою семью. Ну а дальше вы знаете — дедушка её склеил. Карамельное знание передалось следующему поколению, и вот уже моя мама со своим братом облизывают стебли на предмет их сладости. А хоть бы им и объясняли уже, что они стеклянные. Подозреваю, что при всей её недоступности и я тоже провела пару раз тайный леденцовый ритуал. Так создается обычай, так длится память. И вот декабрьским вечером мама фотографирует для меня вазу и вазу с линейкой, папа вставляет свои пару фраз в рассказ; а я в другой стране складываю слова в текст и думаю про терапевтический эффект кинцуги, про хрупкость жизни и про её сладость, про быстрое время и про память предметов, про свою историю – которая может и не такая минималистичная, такую сам себе среди прочего бы ни за что не выбрал, слишком уж пёстрая. Но которую уже точно пора достать с дальней полки. И не только на праздники." #новогодний_конкурс