Post #128

...Если бы вы оказались в начале XVII веке и спросили у англичанина, какого цвета его кожа, он вполне мог бы назвать ее белой. Но белизна его кожи была бы не более подходящей основой для коллективной идентичности, чем форма носа или лысина. На вопрос о своей принадлежности он, вероятно, назвал бы себя англичанином. Если бы эта категория оказалась слишком узкой и потребовалось описать его общность с французами и голландцами и отличие от османов или африканцев, он почти наверняка назвал бы себя христианином. Эта религиозная идентичность имела решающее значение для развития английской работорговли, а затем для формирования представления о "белой расе". В начале XVII века владельцы плантаций в Вест-Индии и американских колониях сильно зависели от труда европейских работников, прибывших по договору о временном рабстве. Эти работники считались движимым имуществом, и с ними обращались крайне жестоко. Но у них было одно преимущество: поскольку они были христианами, по закону их нельзя было пожизненно держать в неволе, если, конечно, они не были преступниками или военнопленными. У африканцев такой привилегии не было. Они считались неверными, а значит, "вечными врагами" христианских народов, что позволяло держать их в рабстве совершенно законно. Примерно к середине 17 века грубое обращение с кабальными работниками привело к уменьшению количества европейцев, готовых работать на сахарных и табачных плантациях. Поэтому колонисты все чаще обращались к атлантической работорговле, обеспечивавшей их фантастически прибыльные предприятия рабочей силой. Плантаторы прекрасно понимали, что жестокое обращение с закабаленными европейцами и еще более жестокое обращение с порабощенными африканцами может привести к сопротивлению или даже к бунту. Поскольку управляющие всегда были в меньшинстве, они жили в постоянном страхе. Особенно они боялись повторения восстания Бэкона, во время которого закабаленные европейцы сражались бок о бок со свободными и несвободными африканцами против колониального правительства Вирджинии. Чтобы предотвратить такие события, владельцы плантаций стали предоставлять своим "христианским" слугам юридические привилегии, недоступные "неграм". Идея заключалась в том, чтобы получить лояльность подневольных европейцев с помощью ряда привилегий, которые, ставили их выше африканских рабов. К концу XVII века в этой схеме произошло важное изменение: многие законы, регулирующие поведение рабов и кабальных работников – например, Закон о рабах 1681 года на Ямайке – стали называть привилегированный класс "белыми", а не "христианами". Историки считают, что введение “белой расы” в качестве правовой категории понадобилось для обхода религиозных ограничений. К 1670-м христианские миссионеры настаивали на том, что порабощенные африканцы должны обращаться в христианскую веру. Плантаторов это ставило перед очевидной проблемой: если их африканские работники станут христианами, то на каком законном основании их можно будет держать в рабстве? А как быть с колониальными законами, дававшими особые привилегии христианам? Авторы этих законов, очевидно, не рассматривали возможность того, что африканцы когда-нибудь приобщатся к вере? Первую проблему плантаторы пытались решить, блокируя обращение африканских рабов. В 1680 Ассамблея Барбадоса заявила, что, крещение рабов "угрожает острову, поскольку обращенные негры становятся порочней и строптивей". Когда это не сработало (возражал епископ Лондона), плантаторы приняли законы, гарантирующие, что крещение не может быть основанием для получения свободы. Но вторая проблема – проблема привилегий для христиан – требовала от колониалистов новых подходов. Религиозная принадлежность больше не могла отделять их самих и их кабальных работников от африканских рабов. Отныне им потребуется то, что Морган назвал "ширмой расового презрения". Отныне они должны были начать думать о себе как о белых... Это отрывок из отличного эссе об истории сложно переводимого на русский язык понятия «whiteness» - «белость», то есть принадлежность к «белой расе». Оно большое и на английском, но там много всего интересного.